Лана лениво промычала что-то неразборчивое во сне, её тело сладко выгнулось под моим прикосновением, как у кошки. Она непроизвольно повернулась чуть на спину, и моя рука теперь лежала у неё на животе. Её губы беззвучно шевельнулись, а на лице застыло блаженное, сонное выражение.
— Чай будешь? — равнодушно спросила Таня, уже наливая себе из небольшого термоса с дракончиком на боку.
— Давай, — промычал я, с трудом отрывая взгляд от спящей Ланы.
С огромным усилием воли я убрал руку, наклонился и вместо этого поцеловал её в губы. Они были мягкими и слегка приоткрытыми от сна. Она снова что-то промычала, на этот раз более благосклонно, и повернулась на другой бок, уже ко мне спиной.
Я с сожалением вздохнул, отбросил одеяло и поднялся с кровати. Пол был прохладным. Прошёлся босиком до умывальника, взяв по пути свой стакан чая из рук Тани с кивком благодарности. Утро начиналось тихо, лениво и очень, очень обнадёживающе.
Я сделал глоток чая, наслаждаясь тишиной утра и видом спящей Ланы. Таня, развалившись на стуле напротив, лениво помешивала ложечкой в своей кружке.
— Ну что, всё вчера прошло хорошо? — нарушила Таня тишину, она ухмыльнулась, кивнув в сторону кровати.
— Да, — я ответил с лёгкой улыбкой, следя, как луч утреннего солнца скользит по белым волосам Ланы. — Она всегда так крепко спит?
— Ещё как, — фыркнула Таня. — Её артиллерийской канонадой не разбудишь. Хрен проснется. Даже если я буду на всю комнату стонать.
Она замолчала, изучая меня загадочным взглядом поверх края своей кружки.
— Это что, предложение? — поинтересовался я, поднимая бровь.
— Не знаю, — протянула она с невинностью, отводя взгляд. — Может, да. А может, и нет.
Я усмехнулся и отпил ещё чаю. Наступило короткое молчание, прерываемое лишь ровным дыханием Ланы.
— Могла бы, кстати, с Зигги замутить, — заметил я, чтобы заполнить паузу. — Он парень хороший.
Таня лениво повела плечом.
— Честно? Не горю особым желанием. Он, конечно, прикольный, но… Слишком уж робкий. Не в моём вкусе.
— Понятно, — кивнул я. — Да, ребята у меня такие. И я, кстати, тоже иногда бываю робким.
— Я заметила, — её губы тронула хитрая улыбка. Она отставила кружку и облокотилась на стол, подперев подбородок. — Так что, будем трахаться или как?
Я сделал большой глоток горячего чая, но слова Тани достигли моего мозга чуть раньше, чем жидкость — горла. Я подавился, чай пошёл не в то горло, и я закашлялся, хватая ртом воздух. Слёзы выступили на глазах.
— Ты… что? — просипел я, отдышавшись и вытирая подбородок.
Таня смотрела на меня с невозмутимым, даже ленивым любопытством, как учёный на подопытного кролика.
— Ну, ты же всё понял, — пожала она плечами и отпила из своей кружки. — Я не усложняю. Мне ты нравишься. Лана тебя явно не на один раз взяла. Я спросила напрямую — будем или нет? Просто чтобы знать. Не хочешь — как хочешь. Обижаться не буду.
Я отставил кружку, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Комната, спящая Лана, её подруга, предлагающая себя так же буднично, как чашку чая… Голова шла кругом.
— А Лана? — наконец выдавил я. — Она точно… «нормально» к этому отнесётся?
Таня фыркнула.
— А то ты не знаешь? Лана нормально к этому относится. Я же не претендую на тебя, я подруга. Просто… удовольствие. Без осложнений. Главное — без вранья. Ну, и чтобы без глупостей, ревности и всего такого. Так что? — Она поставила кружку и облокотилась на стол, подперев подбородок. Её взгляд был прямым и немного насмешливым. — Решайся, герой. Пока твоя принцесса не проснулась и не передумала.
От её слов у меня в паху всё внутри моментально сжалось в тугой, раскалённый узел, а по коже побежали мурашки. Прямо вот физически ощутил, как там всё просыпается и настораживается.
Так-то я сам был свидетелем, как Лана разрешала это делать, — пронеслось в голове воспоминание о ночи в моей комнате. — Но одно дело — когда она сама сажает на меня подругу, а совсем другое — вот так, в десять утра, пока она сопит носом в подушку. Может, это бабская проверка какая-то? Или… Да я вообще хрен его знает, что у них в голове творится! Лана-то проснётся и как отреагирует? Разрешать на словах — это одно, а вот проснуться и увидеть…
Мысли неслись вихрем, пока я пытался сохранить на лице хотя бы подобие невозмутимости.
— Я не против, — наконец выдавил я, голос слегка хриплый. Я откашлялся. — Но… есть одно условие. Если Лана действительно не против, то пусть сама мне об этом скажет. Чётко и ясно. А то что она там намекала… — я махнул рукой, — … это её фетиш, я заметил. Она любит смотреть. Но без её ведома и, так сказать, прямого участия… это уже как-то не то. Понимаешь? Больше на измену смахивает.
Таня смотрела на меня несколько секунд, её лицо было абсолютно невозмутимым. Потом она пожала плечами и безразлично отхлебнула чаю.
— Как знаешь, — протянула она, и в её голосе не было ни разочарования, ни злости. Просто констатация факта. — Твоё право. Предложение остаётся в силе. — Она ухмыльнулась. — Если что, я тут.
6 сентября 12:00–15:00
Лана так и не проснулась, а предложение Тани висело в моей голове навязчивым, раскалённым наконечником. Оставаться с ней наедине стало невыносимой пыткой. Таня, будто чувствуя это, только усугубляла ситуацию: то «случайно» задирала маечку, обнажая плоский, загорелый животик, то нагибалась передо мной за упавшей заколкой, приняв тот самый соблазнительный ракурс, то медленно, с прищуром посасывала кончик ложки, не отрывая от меня влажного, обещающего взгляда.
К полудню мои нервы были на пределе. Спасая себя, я вспомнил про Питомник — Мартин дежурил в эти выходные, и мне нужно было забежать, узнать, как дела, и освежить в памяти график, ведь на следующих дежурить предстояло мне.
Мартин, как всегда, встретил меня потоком заикающегося бреда о том, как какой-то мохнатый уродец чуть не откусил ему нос, а пернатая тварь загадила весь пол. Бубнил, что на выходных работа ничем не отличается от будней, разве что тоска ещё зеленее. Я отсидел с ним положенные двадцать минут из вежливости и с облегчением рванул в столовую.
Мои товарищи уже вовсю уничтожали порции запечённой курицы с картошкой.
— Ты где пропадал? — тут же буркнул Громир, как только я плюхнулся за стол, сгорбившись над тарелкой.
— На свидании был, — отмахнулся я. — С ночёвкой остался у Ланы.
— А