Обратная дорога к карете и сама поездка до академии прошли в почти полной, благословенной тишине. Напряжение испарилось, сменившись усталым спокойствием. Жанна молча смотрела в своё окно, Аларик изредка бросал на меня восхищённые взгляды, а Лана так и не отпускала мою руку.
Мы вышли у главных ворот академии. Ночь была тёплой и звёздной.
— Ты подумай насчёт моей команды, — не унимался Аларик. — Я тебя, брат, просто так не отпущу.
— Ха! Я тебя услышал, — кивнул я.
Мы дошли до площади с фонтанами. Водяные струи, подсвеченные снизу, били в темноту, словные призрачные деревья.
— Ладно, брат, — обернулся ко мне Аларик с наигранно-залихватской улыбкой. — Мы пойдём погуляем в парке. Кхм. — Он многозначительно подмигнул и сжал мою ладонь в последнем рукопожатии.
— Ещё чего! Я к себе спать пойду, — фыркнула Жанна, не глядя на него.
Улыбка Аларика мгновенно сменилась на жалобную, собачью.
— Но, солнышко… Тебе не понравился вечер? Может, хоть поцелуй на прощание?
— Я устала. И спина болит, — отрезала она, отворачиваясь.
— Массаж? — предложил он с последней надеждой.
— Отвали, — буркнула Жанна и, не прощаясь, развернулась и зашагала в сторону женского общежития. — Ты идёшь, Лана?
— Я останусь с Робертом, — сладко ответила Лана, прижимаясь ко мне ещё сильнее. — Иди.
Жанна обернулась, бросила на нас один последний, ледяной, полный недовольства взгляд, громко фыркнула и, подняв нос, удалилась. Аларик, понурившись, как побитая собака, кивнул нам и поплёлся следом, пытаясь хоть как-то растопить её холодное сердце своими неуклюжими попытками заговорить.
Мы остались одни под тихий шепот фонтанов.
— Ты совсем охренел⁈ — Лана резко развернулась ко мне Её пальцы вцепились в мою рукав, а глаза сверкали в лунном свете смесью ярости и беспокойства. — Ты наверное все свои деньги потратил! Все до последнего канта!
— Ну не все, — я попытался сохранить беззаботный тон, но её искренняя тревога меня тронула. — У меня есть работа. Так что могу разочек понтануться. Да и твоё поведение мне понравилось.
— Какое ещё поведение? — возмутилась она, но в её голосе уже послышались нотки любопытства.
— А то, что ты мне всю дорогу пыталась втюхать свои десять крон. Для парней это о многом говорит. Что не только ему приходится пахать.
— Дурак ты! — она ткнула меня пальцем в грудь, но уже без злости. — У меня деньги есть! Я могу там хоть три раза в неделю есть. А для тебя это очень много. Не нужно так делать.
— Ты же сама хотела проучить Жанну. Разве я не могу тебя порадовать?
— Можешь, — её голос смягчился. — Но всё равно не стоило. — Она вдруг прижалась ко мне и крепко обняла, спрятав лицо у меня на груди. — Если честно, то я тоже устала. От всей этой… показухи.
— Пошли, провожу тебя, — предложил я, обнимая её в ответ.
Мы пошли через тихую, погружённую в сон академию. Лана не отпускала мою руку, прижималась всем боком, и её тепло было удивительно уютным. Мы молча дошли до её общежития, поднялись по лестнице и остановились у знакомой двери.
— Вот и пришли, — констатировал я факт.
— Да, — она потянулась за ключом. — Заходи.
— А ты же там не одна, — напомнил я.
— Там Таня. И всё, — она открыла дверь и втолкнула меня в полумрак комнаты.
В воздухе пахло духами и сном. Со второй кровати доносилось ровное, тяжёлое дыхание. Таня, свернувшись калачиком, крепко спала, зарывшись лицом в подушку.
— Мы теперь вместе спим? — усмехнулся я, снимая пиджак.
— Да, — спокойно ответила Лана, скидывая туфли. — Только у меня нет сил. Если хочешь, я полежу бревном.
— Давай тогда утром, — сказал я, понимая, что и сам валюсь с ног. — Я потерплю.
— Хорошо, — она кивнула и, повернувшись ко мне спиной, сняла платье. Оно упало на пол бесформенной тёмной грудой.
В тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь окно, её силуэт казался нереальным. Она стояла только в тёмных трусиках, её спина была гладкой и бледной. Не говоря ни слова, она легла на кровать к стене и повернулась ко мне спиной.
Я быстро разделся до боксеров и лёг рядом. Кровать была узковата для двоих. Лана не шевелилась, но её тело было напряжено. Я осторожно обнял её за талию, притянул к себе. Её попа мягко прижалась к моему паху, и я на секунду подумал, что «бревно» — это тоже неплохой вариант, но усталость и желание просто быть рядом перевесили. Я уткнулся лицом в её волосы, пахшие клубникой и городским вечером, и положил руку ей на грудь. Она вздохнула, её тело наконец расслабилось, и её пальцы легли поверх моих.
Сам не заметил, как провалился в тёплый, глубокий сон, где не было ни Жанны, ни Аларика, ни академических интриг — только тихий шепот её дыхания и чувство, что всё, наконец, на своём месте.
6 сентября 10:00
Сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно, как будто продираясь сквозь толстый слой ваты. Первым делом я почувствовал приятную тяжесть в конечностях и осознание, что сегодня суббота. Прекрасное, ни к чему не обязывающее слово. Никаких лекций, никакого Питомника, никакой суеты.
Потом до меня дошло остальное. Тепло другого тела рядом. Я повернул голову и уткнулся носом в распущенные белоснежные волосы Ланы. Она спала на боку, повернувшись ко мне спиной, её дыхание было ровным и глубоким. Комната была погружена в уютный полумрак, но сквозь шторы пробивался мягкий утренний свет.
В воздухе лениво бродила Таня. Она была уже одета в какие-то спортивные шорты и майку, с задумчивым видом помешивала ложкой в кружке. Завидев, что я открыл глаза, она лениво зевнула.
— Доброе утро, — хрипловато выдохнул я, с наслаждением потягиваясь.
— Доброе, — протянула она в ответ, ничуть не удивлённая моему присутствию.
Мой взгляд скользнул вниз, по её спине. Одеяло сползло до поясницы, и всё, что было на ней — это узкая полоска тёмных кружевных трусиков, резко контрастирующая с бледной, почти фарфоровой кожей. Линия позвоночника плавно уходила вниз, к соблазнительному изгибу поясницы, а затем к округлости её бёдер, мягко утопающих в матрасе.
Я осторожно приподнялся на локти, чтобы разглядеть её получше. Она лежала ко мне спиной, и в полумраке я видел изгиб её талии, плавный переход к бедру. Кожа казалась такой гладкой и бархатистой, что рука потянулась к ней сама собой.
Я не устоял. Моя ладонь легла на её бок, чуть ниже талии. Кожа под пальцами была тёплой, живой, шелковистой. Пальцы начали медленно, едва заметно водить по её боку,