«Ужас какой», – услышала я мысль Фредди.
«Да уж, я понимаю ребят, – подумала я. – Давай побыстрее заберем обойму, не хочу здесь долго находиться».
Он кивнул, и мы пошли. Чтобы оставаться в режиме невидимости, Фредди должен был быть рядом со мной. Точнее, не совсем так – у невидимости, которую я могла наложить, было несколько «степеней», и максимальная – та, которую я распространяла на себя и объекты вокруг меня, на расстоянии вытянутой руки. В этом режиме мы словно вовсе переставали существовать в этом мире нас нельзя было обнаружить никакими существующими приборами, и я не уверена, что можно было создать такой прибор, который мог бы нас обнаружить… но увы, я не могла погрузить в такую невидимость всю команду, максимум – себя и еще одного (если это Фредди) или двух (например, Дарью и Куинни) человек. И я чувствовала, что никакими тренировками мне не удастся увеличить этот параметр, что я в этом достигла объективного предела.
Шли мы осторожно, а потому медленно, но до обоймы было буквально рукой подать – сорок восемь моих шагов, как выяснилось. И уже на половине этого расстояния я почувствовала… нечто. Сначала мне показалось, что это тревога или уже знакомый страх, но чувство, если можно было так выразиться, имело иной оттенок. Когда я наклонилась, чтобы поднять обойму, меня осенило, меня буквально обожгло пониманием – это тоска!
Я машинально сунула обойму за пояс, замерла и прислушалась.
«Что случилось?» – тревожно спросил Фредди.
«Оно думает, – ответила я. – Я слышу его чувства!»
«Ну и что? – спросил Фредди. – Ну и пусть себе думает. Главное, чтобы оно не думало, как нами с тобой поужинать. Идем!»
Но я не могла просто так уйти. Меня захватили чувства неведомого существа, захватили настолько, что я стояла, словно загипнотизированная.
«Подожди, – сказала я Фредди. – Я хочу послушать… я хочу попробовать посмотреть, видит ли оно нас».
Фредди схватил меня за руку и попытался тащить, но я уперлась, и он оставил свои попытки. Я понимала почему – будучи очень сильным, Фредди всегда очень боялся ненамеренно причинить мне боль. Он всегда был со мной очень осторожен. Я мысленно ласково коснулась его, успокаивая, а затем потянулась к чужому существу, пытаясь, если можно так выразиться, посмотреть на мир его глазами.
Никаких глаз у существа не было, равно как и других органов чувств, и я не сразу смогла воспринять мир таким, каким он ему представлялся, не сразу – но смогла. Постепенно хаос впечатлений обрел некую понятную мне структуру… и я была поражена тем, что увидела. Для этого существа не было преград в восприятии, его «зрение» не ограничивали стены, но на расстоянии оно лишь становилось менее резким, менее подробным. Я видела всю станцию изнутри, словно она стала хрустальной – огромные баки с топливом, чудовищные двигатели, пришвартованные к борту шаттлы, рой дронов, восстанавливающих повреждения в том месте, где «Атлантис» врезался в «Левиафана». Я видела ребят, ожидающих нас в коридоре, и понимала, что существо узнало Джинна и Призрака. Самое интересное, что я не чувствовала враждебности по отношению к ним с его стороны – только сдержанный интерес. Кстати, нас с Фредди существо не видело, значит, моя маскировка работала.
Потрясающее зрение существа распространялось очень далеко – я видела орбиту Земли со всеми станциями, кораблями, спутниками, космическим мусором; я видела саму Землю – облачный покров не представлял для существа проблем, и перед его взором простирались горы и моря, города и пустоши Антарктиды. При желании существо с легкостью могло разглядеть то, что от человека скрывали океаны – подводные поселения, новые и древние, некогда поглощенные морем, погибшие корабли и спешащие по своим делам подлодки.
Я видела Луну и постройки, на ней возводимые. Видела Марс и его спутники (а еще поняла, что Марс хорошо знаком этому существу и присутствует в его воспоминаниях), видела пояс астероидов и луны Юпитера, а еще – на границе поля зрения существа – видела ледяной шар, двигавшийся навстречу «Левиафану».
Это наша цель? Энигма?
«Тень, с тобой все в порядке?» – с тревогой спросил Фредди. Я кивнула:
«Это так интересно! Если бы ты знал!»
«Я знаю, что это опасно», – сказал он. Я заметила, что у основания ладони его левой руки что-то блестит – значит, он активировал свою лазерную пушку. Фредди говорил, что после стрельбы, и даже если стрельбы не было, но он к ней готовился, рука у него ноет несколько часов.
«Нет, не опасно, – сказала я. – Это существо разумно… и ему плохо».
«Откуда ты знаешь?» – спросил он.
«Хочешь послушать его мысли? – спросила я. – Попробуй, я сейчас попытаюсь передать их тебе».
Я сосредоточилась, еще сильнее проникая в сознание существа. На миг я чуть не потеряла контроль, когда попыталась понять, откуда ему знаком Марс. Я увидела пустынную красную планету, но не такую, как показывают в документальных голофильмах. Когда-то я смотрела несколько, потому смутно узнавала местность…
Признаюсь честно – однажды я хотела сбежать от маман; вернее говоря, сбежать я хотела постоянно, но тогда мое желание оформилось в нечто конкретное. Это было как раз тогда, когда Фишеру разрешили привлекать мигрантов, о чем он просил с самого начала своей ссылки. Тогда-то и проштудировала все, что связано с Красной планетой.
Потому то, что я видела, было мне знакомо – и незнакомо одновременно. Я стояла на берегу моря, его красноватые волны с шипением набегали на берег. На горизонте над морем висели тяжелые, низкие облака разных оттенков красного цвета, а над ними вздымалась одинокая белая вершина – не иначе как Олимп, который в силу своих колоссальных размеров виден очень издалека.
Я говорю «передо мной» только для удобства представления – на самом деле, я «видела» все, что меня окружает, и понятие «перед» теряло смысл. С противоположной стороны была обширная равнина, на которой то тут, то там вздымались столообразные возвышенности. Все пространство этой равнины было покрыто красновато-белесой растительностью, которую трудно было назвать деревьями или кустарниками – растения очень отличались от своих земных аналогов. Вдали над этими джунглями вздымалась высокая горная цепь, постепенно снижавшаяся к морю и превращавшаяся в цепочку скалистых островов. Самая высокая гора этой цепи, кажется, была вулканом, а вторая по величине напоминала огромную пирамиду со скругленными краями, словно Творец выпустил из кондитерского мешка скальную породу, желая сделать какое-то непонятное украшение. По этим двум горам я узнала местность – район Элизиум, там сейчас располагался один из городов Фишера. Более высокая гора, значит, была Элизием, а та, что