– Она права, – тихо сказала Тень. – Фредди, нас с тобой это тоже касается. По-моему, вы, мальчики, как выражается наша Куинни, мужские шовинистические свиньи и по-прежнему считаете нас хрубенькими и слапкими… то есть слабенькими и хрупкими. Конечно, я не умею так валить всех направо и налево, как ты, мой милый, но я могу сделать тебя невидимым.
– Да мне-то вообще ничего не угрожало, – пожал плечами Фредди. – Это ребята рисковали…
– Вот именно, – сказала я. – Между прочим, cara mio, будь я с тобой, могла бы прикрыть вас щитом от этого…
– Много бы тот щит помог, – окрысился Призрак. – Che cazza, оно не стреляло! Оно жрало наши души, не знаю как, но это факт, pezzo di merde! И если бы вы все были там, то только перепугались бы до усрачки. Я, знаете, не какой-то scoppare vigilacco[25], и то меня переклинило так, что чудом штаны не намочил.
– Это ты-то? – фыркнул Джинн. – Тот, кто сначала высадил в Тварь все патроны, а потом с кулаками на нее полез?!
– Да я бы ее вообще задушил, per madre di putana, если бы знал, за что хватать, – со злостью сказал Призрак. – Беда в том, что для нее наши пули как слону из рогатки… Кстати, Джинн, ты ведь тоже крут, да и досталось тебе больше, чем мне.
Тень деликатно кашлянула в кулак. Дарья на нее шикнула:
– Тихо! Мужики меряются, кхм, мужественностью. Не стоит мешать этому священному ритуалу!
Джинн с Призраком замолкли и покраснели. Мы тем временем дошли до медлаба. По дороге нас удивляло полное отсутствие других участников проекта. Конечно, мы не ожидали, что ребята из других цепочек будут носиться с воплями «мы все умрем, где здесь спасательные шлюпки?!» – но хоть какая-то активность должна была быть! Однако, кроме деловитых андроидов, мы не встретили ни единой живой души. Странно…
Вход в медлаб оказался свободен, внутри тоже не было никого… поправка – никого постороннего. Зато был кое-кто, при виде которого, точнее, которой, у меня на глаза навернулись слезы радости. Льдинка сидела в позе лотоса на кушетке и рассматривала свои ладони. Когда мы вошли, она обернулась к нам и улыбнулась непривычно робкой улыбкой. Ее движения были неуверенны, но, думаю, это последствия комы.
– Ребята, – сказала она. – Я вас помню. Слава богу, я хоть что-то помню. Где я? Что это за место?
Мы бросились к ней, хотели обнять, но она отстранилась:
– Погодите, не трогайте меня. У меня что-то не так с руками, я не могу понять, что именно.
«Интересно, она знает, что ее руки и ноги неродные?» – подумала я, и, полагаю, остальные подумали о чем-то похожем. А Льдинка тем временем взяла левой рукой из небольшой вазы, стоящей на подкатном столе у столика, цветок, или, если быть точным, то, что осталось от цветка. Эти цветы принес Бракиэль примерно неделю назад, и их, как ни странно, так и не убрали. Интересно почему? Во всяком случае, сейчас от прекрасной розы остался только почерневший, то ли иссохший, то ли сгнивший стебель с какими-то жалкими ошметками листьев и лепестков.
Осторожно, чтобы не сломать хрупкий стебелек, Льдинка перехватила его правой рукой и закрыла глаза. И тут, прямо на наших глазах, цветок стал наливаться естественной зеленью. Вместо полуосыпавшегося венчика возник молодой зеленый бутон, наливающийся силой, увеличивающийся в размерах, приближающийся к тому, чтобы раскрыться…
Когда вместо высохшего стебелька в руках Льдинки оказалась полная сил роза, она открыла глаза и сказала:
– Я ведь так раньше не могла, правда? Но и это еще не все…
Она опять взяла стебель левой рукой – и тот на глазах стал увядать, словно невидимый вампир высасывал из него жизнь. Лепестки осыпались, зелень становилась желтизной, желтизна бурела, потом чернела… меньше чем через полминуты Льдинка поставила в вазу черный, высохший, лишенный жизни стебелек.
Мы с девочками переглянулись, Тень и Дарья кивнули, и я подошла ближе.
– Все нормально, Льдинка, – сказала я. – Потом мы объясним тебе, почему так происходит. Это просто твоя сверхспособность. Ты же помнишь, у тебя была сверхспособность?
– Помню, – ответила она. – Но не такая сильная. Сейчас я ее почти не контролирую, потому и боюсь обнимать вас, девочки.
– Мы понимаем, – сказала Тень. – Льдинка, какой бы ты ни была, ты наша Льдинка. Не тревожься из-за своих способностей. Все мы изменились за это время.
– А много времени прошло? – спросила Льдинка. – Девочки, вам придется многое мне рассказать, я ведь все так плохо помню. Я даже не знаю, как я здесь оказалась.
– Мы можем ее отсюда забрать? – тихо спросила Тень. – Кажется, физически она в норме.
– Не знаю, – ответил Фредди. – Наверно, сначала надо связаться с Кураторами, с Апистией… Она здесь главная.
– Ага, и как ты с ней свяжешься, умник? – с иронией спросил Призрак. – Она дала тебе номер своего пика?[26]
– По общекорабельной сети не получится, – поддержал его Джинн. – Не знаю, что происходит, но сеть ушла в лежку… хм, то есть находится в защищенном режиме. Как будто что-то подмяло под себя все доступные ресурсы.
– И ты так спокойно об этом говоришь? – уставилась на него Дарья. Джинн успокаивающе погладил ее по руке:
– Во-первых, я догадываюсь, что это связано с тем, что станция меняет орбиту, а поскольку «Левиафан» – все-таки не космический корабль, а орбитальное сооружение, для этого требуются все наличные ресурсы.
Арвен, дотоле находившаяся в невидимом режиме, возникла на кушетке Льдинки и потерлась о ее руку (правую, между прочим). Та машинально погладила огромную кошку между ушами с забавными кисточками.
– Я предупредила Бракиэля, – сказала она. – Они с Леди Н. и другими Кураторами сейчас заняты устранением повреждений, к счастью не сильно серьезных, и подготовкой «Левиафана» к следующему этапу. Как освободятся, сразу подойдут в медлаб.
– Следующему этапу? – переспросил Фредди. – Нас собираются атаковать снова или что это за «следующий этап»?
– Понятия не имею, – сказала Тень, но тут другой голос перебил ее:
– Сейчас я все вам объясню. Привет, Льдинка, рада видеть, что ты поправилась!
* * *
Мы дружно обернулись на голос. В дверях медлаба стоял Бракиэль, а рядом, под руку с ним – Леди Н. Такой я ее не видела – она была бледна, как дотоле Призрак с Джинном, к тому же у нее на щеках виднелись следы слез. Бракиэль, казалось, тоже осунулся.
Леди Н. кивнула, и они с Бракиэлем