– Что такое? – с тревогой спросила Нтомбе. – Что случилось… Льдинка?
– Я… я боюсь, – тихо сказала Леди Лёд.
– Чего именно, милая? – спросила Нтомбе. – Неужели меня?
– Себя, – ответила Льдинка. – Вы знаете, какие у меня сверхспособности?
– А, так вот ты о чем, – облегченно вздохнула Нтомбе. – Ну что ты, мне это не угрожает, но ты молодец – пока полностью не обретешь над ними контроль, лучше избегать… ай, к черту, давай я тебя просто обниму!
И, прежде чем Леди Лёд успела возразить, осторожно заключила ту в свои объятия. Вопреки опасениям Льдинки ничего плохого не случилось.
Выпустив Леди Лёд из объятий, Нтомбе обернулась к нам. Ее глаза странно блестели.
– Когда теряешь кого-то по-настоящему дорогого, – сказала она, – через какое-то время начинаешь больше ценить тех, кто рядом. Сегодня я потеряла того, кого могу назвать своим отцом. Вы уже знаете, что Проект постигла утрата самая большая из возможных. Но это не означает, что все пойдет прахом. Наоборот, теперь мы просто обязаны закончить то, что начал он!
Она запустила руку в небольшой подсумок на поясе и достала оттуда пачку сигарилл. Щелчком пальца вытолкнула одну, перехватила ее губами и через мгновение затянулась дымом.
– Вы об этом узнаете первыми. Дело в том, что Лорд предвидел такое развитие событий. Мы защитили нашу станцию, но даже самая серьезная защита порой дает сбои. Мы еще выясним, что отвлекло нашего «стража». Но, в конце концов, это уже не важно.
Орбита Земли небезопасна для нашего Проекта. Слишком близко к Пламенному Корпусу. Мы нанесли по ним серьезный удар, но не уничтожили полностью. Лорд… он сразу же строил эту станцию не как орбитальную конструкцию, а как корабль, способный к межпланетным перелетам. Сначала его целью был Марс, но потом он нашел нечто более пригодное. Странное космическое тело, вращающееся вокруг Солнца по необычной орбите, потому науке неизвестное. На самом деле, Планету Х, Энигму, обнаруживали неоднократно, но из-за ее необычной орбиты всякий раз «закрывали», считая, что при наблюдении была допущена ошибка. Движение Энигмы не вписывается в законы кеплеровской механики, и мы, хоть и побывали уже на этой планете, до сих пор не знаем почему. Выяснить это предстоит вам.
Мы хотели подготовить вас к этому и лишь потом сообщить о конечной цели Проекта. Если бы кто-нибудь из вас отказался от перелета, мы отправили бы его обратно на Землю – с уже имеющимися у вас навыками можно надеяться избежать внимания Пламенного Корпуса, хоть и придется всю жизнь прятаться. Но сейчас у нас больше нет выбора. Мы перехватываем переговоры между орбитальными крепостями и новой штаб-квартирой Корпуса в Манчестере. Нас засекли, и вот-вот начнется охота. Единственный выход – стартовать, и стартовать немедленно.
– Именно этим мы и занимаемся, – подтвердил Бракиэль. – Мне доверили быть штурманом перелета, потому я в ближайшее время буду сильно занят…
– А то раньше ты был свободен, – тихо сказал Призрак (услышала его только я).
– Мы все, я имею в виду Кураторы, тоже будем заняты в ближайшее время, – продолжила Нтомбе. – Поэтому все это время вы будете предоставлены сами себе. Пожалуйста, обойдитесь без глупостей! Проект и так на грани краха, сами понимаете. Если они загонят нас, то уничтожат вместе со станцией, и единственный выход – рвать когти побыстрее, что мы сейчас и делаем. Помогать нам не надо, просто не мешайте, хорошо?
Мы нестройным хором заверили Нтомбе, что согласны со всем, что она сказала, и что она, если что, может на нас рассчитывать.
– Льдинка, ты можешь отправляться с ребятами, – сказала Леди Н., – физически ты в порядке, а психологически – с твоей цепочкой тебе будет лучше, чем одной в медлабе. А вы, друзья, позаботьтесь о ней получше, хорошо?
Мы опять дружно согласились.
– Нам надо бежать, – сказала Нтомбе. – Эли, я подожду тебя за дверью, окей?
– Эли? – переспросил Призрак, когда двери за Нтомбе закрылись. Бракиэль коротко кивнул:
– Сокращение и от Бракиэль, и от Элиаху, так что удобно. Вот что, народ, если что, я на связи через фичу. Я тоже буду вас держать в курсе, а если возникнут какие-то проблемы, – он выразительно зыркнул на Призрака с Джинном, – я смягчу удар.
* * *
– Мы выпьем пивка, и не дрогнет рука художника из кабаре…
Справа и слева – настоящее время. Разум справа – пятый аркан, прямое положение. Хорошая карта. Чувства слева – шестой аркан, самый парадоксальный в Таро. Аркан зовется «любовники», но в прямом положении с таким раскладом имеет едва ли не противоположное значение. К счастью, у нас он как раз в обратном положении – всего лишь необходимость договариваться, делать что-то сообща. Все-таки удивительная штука эта колода Ресинголо – я не сомневалась в том, какие карты лежат в центре расклада. Еще не было ни разу, чтобы гадание не сошлось…
Призрак вызвал Цезаря, чтобы отвезти Льдинку, я поехала с ними. Остальные отправились пешком. Ехать, впрочем, было недалеко, это же станция, пусть и довольно большая, так что для мотоцикла здесь расстояния никакие. Мы отвели Льдинку в ее комнату, где на столике лежал брелок, изготовленный нами на «шабаше». Льдинка сказала, что хотела бы расспросить нас обо всем, хотела дождаться остальных ребят, но, наверно, не сможет, уж очень устала. Мы доверили ее Арвен, дождались, пока она заснет, и вышли в общую комнату, где уже собрались все остальные.
При этом Призрак выглядел каким-то не в себе; я заметила это, но списала на усталость, но у Джинна было иное мнение:
– Что-то ты, бро, выглядишь так, будто тебе обратно к этому…
– Ты прям пророк Самуил, – ответил Призрак. – Угадал, или почти угадал.
У Джинна глаза на лоб полезли.
– Ты что… Призрак, ты точно не заболел?
– Хуже, – махнул рукой Призрак. – Мне, бро, похоже, incazinatto maximo[27] независимо от того, что я выберу. Но, che cazza, походу, придется мне с этим merdissimo поближе познакомиться, fanculo con un cavalo[28].
– Эй, – сказала я, обеспокоившись. Он что, серьезно? Или у него шуточки такие? Если это шутки, то я ему так пошучу… – Ты рехнулся? Я тебя по второму кругу туда не пущу!
– Я обойму выронил, к «беретте», – сказал Призрак. – Нет, я здесь не единственный со стволом, есть ребята из Африки, Америки, Восточной Европы, те тоже без ствола даже в сортир не ходят, но, кажется, о моей любви именно к этой торговой марке не знает разве что «Таннин» Бракиэля, и то не факт.
– Да ладно! – сказал Фредди. – Ну, узнают они, что ты там был,