Она отвернулась, но мне показалось, что у ее глаз что-то блеснуло.
– У меня была тысяча мужчин, Бракиэль, – сказала она глухо. – Наверно, каждый из них отщипывал от моей души по кусочку, и осталось от нее всего ничего. Я не уверена, способна ли я сейчас любить, но если способна, то только тебя. Потому, что ты так похож на него, даже именем.
– Его звали Бракиэль? – удивился я. Она отрицательно покачала головой и слегка улыбнулась.
– Бракиэлем звала его только я. Ты не поверишь… Ты, конечно, скажешь, что я все придумала…
– Я поверю, – сказал я, приподнявшись – я хотел видеть ее лицо, а она отвернулась.
У нее на щеках виднелись следы слез.
– Я поверю тебе, – сказал я. – Всегда. Нааме, мы сами выбираем то, что нам ценно. То, что составляет смысл нашей жизни. Для меня это ты, не важно, как ты к этому относишься. Я поверю тебе, и если у меня будет такой же выбор, как у него, – поступлю так же.
– Знаю, – ответила она, – и это меня пугает. Потому я и хочу, чтобы ты научился переходить из тела в тело – я не хочу терять еще и тебя.
Потом она пробормотала что-то на языке, который, как она думала, я не знаю. Но я его, кажется, знал – это был арамейский, и в период моего увлечения историей я немного его учил, благо, он имел много общего с ивритом.
Она сказала: я не хочу потерять тебя опять.
Я обнял ее и привлек к себе.
– Не потеряешь. – Я и сам не заметил, как и когда перешел с ней на ты. – Больше ты меня не потеряешь.
Последнее я добавил на арамейском.
Она посмотрела на меня и улыбнулась. А затем опустила глаза и сказала:
– Каждая, даже самая опытная и мудрая женщина в любви хочет быть маленькой, наивной девочкой. Мне приятно чувствовать себя такой, когда ты рядом. Решено: я буду думать, что ты – это он. В конце концов, у вас ведь даже имя одно и то же.
– Прозвище, – уточнил я.
– Имя, – возразила она. – В детстве его звали Эли, и я не удивлюсь, что тебя так же звал твой отец. Потому что полным его именем было Элиаху. Точно так же, как у тебя. Можешь не верить мне…
Я сделал то, на что раньше ни за что не решился бы – я ладонью прикрыл ее губы и сказал:
– Я тебе верю, Нааме. Я верю только тебе. И я научусь менять тела, обещаю.
Увы, я не смог исполнить это обещание…
Тень
Когда я зашла в «ничейную» комнату, Куинни была уже там, и вид у нее был такой, словно она призрака увидала, и вовсе не того, кто был частью нашей цепочки. Мы пришли вдвоем с Дарьей, и та, как всегда, отреагировала быстрее.
– Что это у тебя? – спросила она, глядя на карты, разложенные на маленьком столике перед Куинни. В руках у Дарьи было то, что нам могло пригодиться в работе – ножницы, нитки с иголками, кусочки меха, бусинки – все сложено в красивую коробочку, напечатанную на нашем 3D-принтере. Материалы раздобыли Призрак с Джинном – кажется, они уже считали здешние склады своим собственным загашником и без зазрения совести гоняли туда послушных випочек за всем, что им могло понадобиться, от пуговиц до оружия.
– Карты, – ответила Куинни, потупившись. Одновременно она попыталась собрать со стола карты, и я заметила, что пальцы ее немного дрожат.
– Ух ты, а взглянуть можно? – спросила Дарья, присаживаясь рядом с Куинни. Я тоже подошла и присела напротив нее. Мне было не менее любопытно, чем Дарье. Куинни сначала попыталась убрать карты, но затем вздохнула и веером распустила их по столику.
– Красивые, – сказала Дарья. – И страшные. Необычные. Можно?
Куинни кивнула, и Дарья вытащила из колоды одну из карт. Карта была дамой кубков – красивая, рыжеволосая женщина с большой темноволосой куклой в руках.
– Похожа на Нелли, – сказала я. У Леди Н. порой бывало такое выражение лица – строгое и сосредоточенное, но не злое. Ange le malin.
– Как гвоздь на панихиду, – улыбнулась Дарья. – Это Колин, героиня одного старого фильма. Она делала кукол…
– Это твоя карта, Дарья, – тихо сказала Куинни.
– Ух ты, а у Джинна какая? – спросила Дарья.
– А какая моя? – почти одновременно с ней спросила я.
– Думаю, вы их вытянете, если захотите. – Кажется, Куинни немного оживилась. Я протянула руку первой. Дама мечей, девушка-ниндзя из нашумевшего японского мегаблокбастера тридцатых. Я чисто случайно зацепила еще одну карту – это был рыцарь моей же масти, и уж его-то я не могла не узнать. Специально скачала в Сети нашей базы и пересмотрела эти фильмы, точнее, первые шесть. Забавно, но Фредди даже внешне чем-то напоминал этого героя – конечно, до его перевоплощения в Мрачного Гиганта по имени Дарт Вейдер.
– Хорошая парочка, – сказала Дарья, заглядывая в мои карты. – У меня, впрочем, тоже ничего.
Джинн оказался одним из киновоплощений Мерлина, тоже из фильма двадцатых годов. Дарья тем временем рассматривала надписи на картах (каждая карта сопровождалась чем-то, что я сначала приняла за архаичный штрихкод).
– Эй, а я видела уже эти символы! – сказала она.
– Где? – удивилась Куинни, при этом она как-то вздрогнула, и из колоды выпало несколько карт, а точнее, две. И их я сразу узнала, как и Дарья.
– Так это же Ириму! – сказала я. – И Цезарь.
– Что это за карты? – спросила Дарья. Куинни вздохнула и стала рассказывать.
– Ничего себе, – сказала я, когда Куинни окончила рассказ. – То есть это копия тех самых карт, которые…
– Ага, – сказала Дарья. – А еще на них такие же надписи, как в моем сне. Который был как бы и не совсем сном. Надо связаться с Фредди, расспросить его.
– Погоди, – остановила ее Куинни. – Пусть ребята вернутся. Не надо тратить сейчас свои силы. Девочки, вы не забыли, зачем мы собрались здесь?
* * *
Мы должны были осуществить изготовление атрибута для фичи Льдинки. Делать это мы должны были втроем, ребята уже вложили в воссоздание Арвен часть своего труда, добывая материалы, – постарались не только Призрак с Джинном, но