Или попытаться забыть…
А рыбалка, разумеется, была. Настоящая. С ночёвкой, ухой – наваристой, ароматной, мгновенно исчезающей в желудках, словно ничего вкуснее в мире нет, неспешной беседой у костра и утренним променадом по берегу реки с удочкой в руках.
Не сказать, что Ефим с друзьями часто выезжал, но бывало. Вику звал каждый раз, уговаривал, красочно расписывая все прелести. Бесполезно. Её словно намертво «приклеили» к городу. Даже пикники старалась обходить стороной, ссылаясь на экологию, что, понятное дело, было явной отмазкой в его понимании.
Дитя мегаполиса.
Ефим не обижался, он принимал её такой, какой она есть, тем более, несмотря на разницу в интересах, они прекрасно ладили. Вместе ходили в кино, на различные выставки, гуляли по книжным развалам, любовались закатами. Вика охотно шла на компромиссы, пытаясь понять его вкусы, пристрастия, а он в свою очередь, видя это, тоже старался подладиться под неё, хотя не всегда получалось гладко, без сучка и задоринки. Как мужчина, как человек своенравный и бескомпромиссный, Ефим часто допускал ошибки, даже не осознавая этого. Вика прощала, терпеливо и мудро.
Однако на сей раз всё пошло не так.
Видимо, паутина отношений, на вид прочная и долговечная, где-то, в каком-то месте, поистёрлась, не выдержала внутреннего напряжения и разошлась, обнажив нежные ранимые чувства.
Ефим пытался найти девушку, но звонки уходили в пустоту, на съёмной квартире подружка-соседка Вики, ставшая враз неприветливой, сухо послала его в лес грибы собирать и заодно навсегда забыть сюда дорогу. Ефим еле сдержался, чтобы не послать её ещё дальше. Ярость, отчаяние, злость на самого себя огромными пиявками вцепились в душу, выгрызая дыры, наполненные болью.
Выходя из подъезда дома, он невольно посмотрел на окна третьего этажа – никто не провожал взглядом, не махал рукой, ему отчего-то вспомнился приятель, сетующий на жену, которая частенько выносила тому мозг, «выпиливая» на нём узоры, пропитанные ядом разрушения. Ефим зябко поёжился, нет, Вика не такая, из другого «теста» сделана, воспитание не позволит, да и не даст она опуститься себе до такого состояния. Мысленно встряхнув наваждение, словно соринку с плеча, зашагал дальше.
Он не знал что делать, бесцельно бродил по городу, втайне надеясь случайно встретить, прошёл все места, где они бывали вместе, – никакого результата, Вика словно растворилась в воздухе. Не оставив даже запаха.
На третий день, вконец измотанный морально, вялый и одуревший от бессонных ночей, Ефим вдруг понял, что зреет нарыв, эмоционально стойкий и продолжительный, настоянный ядовитым отваром серого вещества. Напиться? Не выход, да и проблему это не решит, а только усугубит. Познакомиться с другой девушкой? Легко! Очень даже приличный вариант во всех отношениях, но… не его. Ефим знал, что всегда будет сравнивать новую подругу с Викой и подсознательно искать изъяны, а найдя, испытывать разочарование и чувствовать себя несчастным.
И в это слякотно-неприветливое утро он решил отправиться на рыбалку, надеясь забыться, успокоить душу.
Позвонив на работу и договорившись об отгуле, стал быстро собираться. Отключившись от посторонних мыслей, машинально и привычно сложил в рюкзак нехитрые принадлежности для рыбалки, в боковой карман аккуратно пристроил «Волжанку», в другой – спиннинг «Maximus Smuggler», засунул ветровку и свитер так, чтобы попадали под спину – давить острыми углами не будут, пачка галет и тушенка точно улеглись в кармашки. Немного подумав, Ефим решил упаковать силиконовое одеяло и коврик. На всякий случай.
Сидя в вагоне пригородной электрички, под мерный перестук колёс он незаметно задремал. События последних дней отошли куда-то на задний план, стали не столь важными как казалось, мосты любви, доверия словно рушились один за другим, очищая места в ячейках памяти.
Ефим проснулся, когда женский голос объявил название остановки. Словно кто-то толкнул его под локоть: «Тебе пора, дружок!» Он встал и, закинув рюкзак за плечо, направился к выходу. В тамбуре, куда он вышел, уже стояли две девушки и парень, совсем ещё молоденький, вихрастый, с красивым, но угреватым лицом. «Комплексует, наверное». – Ефим старался не смотреть в его сторону, больше разглядывал девушек. Почувствовав внимание незнакомца, одна из них залилась румянцем, перескочившим на нежную девичью шею, короткая стрижка не скрывала, скорее наоборот, выставляла на всеобщее обозрение. Другая – с крашенными в лисий цвет волосами, насмешливо стрельнула глазами и что-то зашептала на ухо подружке.
«Вот дурак, чего это я на них пялюсь, – обругал себя Ефим, – вон даже в краску вогнал». Сделав вид, что рассматривает дверь, ведущую в тамбур соседнего вагона, он нет-нет, но всё же поглядывал на девушек, невольно отмечая стройные фигурки.
Вагон, притормаживая, дёрнулся раз-другой. Ефим устоял, такие штучки ему были знакомы. Троица впереди тоже держалась уверенно, сразу видно, не впервой катаются. Створки дверей разошлись…
Гукнув басом на прощание, электричка унеслась в туманную даль решать людские судьбы, встречать и провожать тех, кто занят делом, и тех, кто ехал просто так, для собственного удовольствия и развлечения. Хотя по большому счёту люди интересовали её меньше всего, спокойное тёплое депо привлекало куда сильнее, чем эти бесконечные мотания в снег и в дождь, в жару и в холод, не хотелось зарабатывать ревматизм, то бишь усталость металла.
Кроме них на маленькой вытянутой в длину платформе больше никого не оказалось. Ефим отметил это с безразличием, пропуская ребят вперёд, и лишь когда они, спустившись по ступенькам вниз, ступили на тропинку, что стрелой протянулась до лесополосы, двинулся сам.
За лесополосой начиналось поле, уже убранное и перепаханное. Резко пахло прелой соломой, землёй и ещё чем-то непонятным. Здесь тропинка заканчивалась, дальше шла обычная двухколейка, деля поле на две неравные части. Вдали тёмными буграми маячили дома деревни.
Распогодилось. Осеннее солнышко грело запоздалым теплом, словно отрывало последнее от сердца, собираясь на зимовку. Зелёная листва – пока ещё зелёная – тихонько шелестела, нашёптывая сказочные истории леса.
Ефим остановился, расстегнул штормовку и, то ли природа подействовала умиротворением, расслабляющей тишиной, то ли дремота вдогонку выслала гонца, но, вытянув руки, он сладостно потянулся. Подумал: «Стою на перепутье трёх дорог, сюда бы ещё камень как у „Витязя на распутье“, направо пойдёшь – озеро найдёшь, налево пойдёшь – незнамо что найдёшь, может приключения… Прямо точно не пойду, там деревня». Посмотрел вправо – что-то наподобие просёлочной дороги, отделяющей поле от лесополосы, тянулось к далёкому лесу. Слева то же самое, но Ефим свернул направо – озеро было там, рядом с тёмно-зелёной стеной, закрывшей половину горизонта.
Более получаса размеренной ходьбы без всяких мыслей, ни о чём не думая, просто наслаждаясь самим процессом