Прошел слух, что на рынок приехали чуры из Ардени. Искали таких же как они. Искали, но не могли найти, потому как на ташерском рынке нет ни чуров, ни иритийцев, никого. Только товар. Однако, они искали воина, а воин у Ифама был. Да еще какой! К тому же Ардень достаточно далеко, чтобы не вздрагивать больше от воспоминаний о лице со шрамом. И Ифам решил во что бы то ни стало продать глупым чурам своего опасного бойца.
Чур кривился поначалу, но после показательного боя согласился. Ифам был согласен не за деньги отдать проклятого Безликого, хотя бы за коня. И сделка гладко шла к завершению. Лишь бы чур не передумал. А ведь мог. Вот-вот должен был закончиться эффект зелья, какое продавали на ташере повсюду. Для блеска в глазах и бодрого вида. Перед каждым боем Ифам велел поить бойца. Скоро глаза его потухнут, и сам он станет не лучше бесполезного куска мяса, но чур не должен узнать об этом. Потому Ифам спешил завершить сделку. Чур долго смотрел невольнику в глаза, потом лицо его передернуло, и он сказал, что согласен на сделку. Ифам кивнул.
— Вонючий скот, поедешь к родичам… — Усмехнулся Ифам, обращаясь к Безликому. Тот поднял голову в окровавленных тряпках, прошипел по обыкновению что-то, напоенное ненавистью и злобой. Килем без раздумий и от души сунул невольнику кулаком в зубы. Так и не пришлось им поквитаться. Чур всполошился, начал что-то лапотать. Ифам кивком головы отослал охранителя за шатер. И верно, испортит товар — не будет сделки.
Ударили по рукам. Чур выкатился к своим, следом охранители потащили обвисающего на руках невольника. Ифам вздохнул свободно. Наконец-то. Лишь бы глупому чуру не пришла в голову мысль развязать его. Хотя вскорости вряд ли Меченый сумеет подняться сам. Зелье дает много силы сначала, но потом забирает вдвое больше. Он, конечно, оклемается, но будет уже далеко отсюда. Возможно даже они пройдут через портал на востоке, и уж точно никогда более не встретятся.
****
— Зачем тебе это? — И высокий, статный чур подошел, встал рядом, посмотрел с сочувствием на арденича-купца, — совсем от горя разум потерял. Во всех мужах тебе теперь Трошка будет мерещиться?
Купец же с нарастающим ужасом смотрел на лицо невольника, словно ожидал увидеть совсем иное. Словно морок застил глаза. Ждал другого — это видно. Ошибся. Что сделает? Прикажет убить или вернёт товар иритийцу?
— Ты! — ножом ткнул в лицо невольнику. — Ты морок навел? Колдунством занимаешься?
— Стой, Морхей, — седой, как лунь арденич подскочил, схватился за руку с ножом, начал гнуть к земле, но это только распалило купца еще больше.
— Обманул, подлец, — кричал купец, вырываясь из цепких рук. — Навел морок! Убью!
На них стали оборачиваться, посмеиваться над заезжим купцом, которого, не первого, не в первый раз, обманули на ташерском рынке. — Пусти, убью.
— Опомнись, Морхей, не его вина.
Теперь на крепком, как старый дуб, старике, повис и богатырь, тоже стоявший у купца в охранителях. Невысокий, но крепкий стрелок стоял около связанного на случай, если безумный вырвется. Ярость купеческая рассмешила пленника. Морхей перестал вырываться, стряхнул с себя мужиков. Посмотрел на невольника. Тот сидел, опустив плечи и голову, и трясся мелкой дрожью. Сила от снадобья, каким иритиец велел поить перед боем, уходила, оставалась слабость и вязкая злоба.
— Эй, ты чего? — Ариска осторожно тронул связанного за плечо. Морхей подошел, ножом под подбородок поднял тому голову, посмотрел в глаза. Невольник смеялся смехом безумного человека. Но сумасшествия в серых глазах не было ни грамма. Вспомнились слова иритийца «…сам убьешь…». Нет! Нет вам, собаки иритийские. Не бывать такому.
Гнев утих, вернулась привычная расчетливость. Обманул-таки иритиец — конь всяко дороже стоил, чем этот раненый воин.
— Как твое имя? — тот всхлипнул в последний раз, замолчал, взглянул в глаза прямо и холодно. Больше не смеялся.
— Как звать-то тебя? — переспросил лучник из-за плеча.
Человек на коленях сжал зубы так, что выступили желваки на скулах.
— Не хочешь, не говори, — Морхей отдал нож седому товарищу. — Хорошего коня за тебя отдал. Двоих таких как ты стоит. За то и спрошу с тебя вдвойне. — Невольник улыбнулся холодно, дернул путы на локтях — крепко связаны.
— Слушай ко мне. В Ардени рабов нет. Да мне такой и не нужен. Жеребцу было два года. Отслужишь, отработаешь верой и правдой, скажем, шесть лет — можешь быть свободен. Катись ко всем демонам в пекло. Если же нет, или, может, тебе покажется, что можешь кого из моих обидеть или там другую пакость сотворить — из-под земли достану и сам лично на мелкие куски тебя порву. Хоть из пекла выну. Веришь? Вот такой договор предлагаю тебе. Честная служба или … — кивнул головой в сторону рынка, — пока не отъехали.
Человек опустил глаза, кивнул.
— Чего головой машешь? Слово дай, что дурного никому из моих людей не сделаешь, ни моей семье, ни служащим мне, не допустишь, чтоб кто-нибудь другой в твоем присутствии мог вред причинить. Вот такая клятва твоя будет. Жизнь в обмен на службу. Согласен?
Человек кивнул снова.
— Язык тебе что ль отрезали? — с сомнением протянул купец. Немого что ль выкупил?
— Согласен, — хрипло ответил бывший невольник на арденском.
— Как тебя зовут? — тот снова посмотрел в глаза пронзительным холодным взглядом.
— Ладно. Вспомнишь — скажешь. А пока, — Морхей снова взялся за нож, зашел со спины, разрезал кожаные путы. — Стершей будешь. Чтоб память поскорей возвращалась.
*****
Гость поёрзал на скамье в ожидании рассказа.
— Ну что? — наконец, спросил он. Хозяин поднял на него задумчивый взгляд. Подумал, стоит ли рассказывать про грязь, вонь и смерти. И вдруг принял решение.
— Начну, пожалуй, я с другого, — усмехнулся он. — Был у меня приятель…
Глава 2. У кого-то всегда есть план
Был