Проходит двадцать минут, а Эйнар так и не возвращается. Я не свожу взгляда с часов на рунфоре. Не думаю, что он просто бросил бы меня и скорей всего что-то случилось по дороге. А теперь мне придётся самой выбираться отсюда.
Я медленно пробую пошевелить раненой ногой, и это получается почти без боли. Регенерационная пилюля сработала как надо, глубокая рана полностью затянулась, не осталось даже тонкого шрама. Я с облегчением выдыхаю — хорошо, что пуля прошла насквозь, и не пришлось вытаскивать её.
Я внимательно осматриваю штанину джинсов, ищу глазами повреждение. Дыра от пули и огромное тёмное пятно засохшей крови сразу бросаются в глаза — они точно привлекут внимание любого патруля.
Я достаю из рюкзака складной нож, быстро раскрываю лезвие и аккуратно вырезаю весь испорченный кусок ткани вместе с дырой и пятном. Края получаются рваными, не отличающимися от обычных модных разрезов. Чтобы смотрелось естественно, я делаю точно такую же рваную дырку на второй штанине, на том же уровне. Теперь это выглядит как намеренный дизайн, никто не догадается, что это маскировка от пулевого ранения.
Я достаю из рюкзака чистую тряпку, смачиваю её из бутылки с водой и тщательно вытираю остатки засохшей крови с кожи вокруг бывшей раны. Теперь ничто не выдаёт, что всего полчаса назад меня ранили.
Я привожу одежду в порядок, недовольно хмыкаю, заметив пыльные пятна от бетона на рукаве куртки. Но если не приглядываться, они почти незаметны. Я поправляю ремень рюкзака на плече, беру в руку стальной чемоданчик с инструментами и осторожно выглядываю из-за угла переулка.
Мой взгляд сразу натыкается на пару патрульных, они стоят рядом с раненым бойцом Летучих рыб, который что-то громко рассказывает им, размахивая руками и указывая в сторону складских ворот.
Я быстро отшатываюсь обратно за угол, прижимаюсь спиной к каменной стене переулка и затаиваю дыхание, стараясь не издать ни звука. Сердце снова начинает стучать в груди как сумасшедшее, оно готово выпрыгнуть из груди — если патрульные обыщут меня и найдут шкатулку, для меня всё будет кончено. Они не должны найти её ни в коем случае!
Я резким движением расстёгиваю клапан рюкзака, достаю маленькую резную шкатулку из чёрного дерева и долго смотрю на неё, пальцы чуть дрожат. Потом собираюсь с духом и нажимаю на крышку, чтобы открыть.
Крышка медленно отходит в сторону с тонким скрипом старого дерева. Внутри, на мягкой чёрной подложке, лежит маленькая полупрозрачная жемчужина, она слабо светится розовым светом, и от неё идёт едва заметное тепло, которое я чувствую даже сквозь подкладку шкатулки.
Я с удивлением рассматриваю её круглые гладкие бока — сложно поверить, что именно за этой маленькой безделушкой мы шли на такой огромный риск. Пальцы сами тянутся к ней, и когда я касаюсь кожи, тепло становится чуть сильнее. И чем же она так ценна? Но времени разбираться нет.
В голове мелькают мысли о патрульных, которые стоят всего в десяти шагах. Они не должны найти её. Я решаюсь, достаю жемчужину из шкатулки и глотаю её как пилюлю, быстро запивая небольшим глотком холодной воды из бутылки. Надеюсь я смогу её потом получить обратно.
Я выкидываю пустую шкатулку в мусорный бак за углом, поправляю куртку, делаю уверенное лицо и медленно выхожу из переулка. К моему удивлению, никто не обращает на меня внимания, и я спокойно прохожу мимо патрульных и раненого боевика.
Я выхожу на главную улицу, смешиваюсь с толпой прохожих и только тогда медленно выдыхаю. Жемчужина лежит где-то в желудке, и я всё ещё чувствую её едва заметное тепло. Нужно найти тихое место и понять, что делать дальше.
Я останавливаюсь у фонарного столба, достаю из кармана рунфор и набираю номер Вихря. В ответ безликий механический голос сообщает, что абонент не в сети. Я набираю ещё несколько раз, но ответ всё тот же, и я прячу аппарат обратно. Других номеров яне знаю, кроме Джорджа. Но его больше нет, и лучше не звонить по этому номеру.
Я решаю, что сейчас лучше всего вернуться домой, строю маршрут на рунфоре и медленно иду к ближайшей остановке поезда. Я сейчас на другом конце Глубинного Умбралла, дорога предстоит действительно долгая.
Полтора часа и три пересадки понадобились мне, чтобы наконец добраться до дома Марты. Я подхожу к двери, вытираю пыль с ботинок о коврик и дёргаю за ручку двери.
Дверь открывается почти бесшумно, я перешагиваю порог и сразу встречаюсь взглядом с обеспокоенной Мартой — она уже стоит в прихожей, скрестив руки на груди, и не сводит с меня напряжённого взгляда.
— Мира, что происходит, во что ты ввязалась? — встревоженно спрашивает она, делая шаг ко мне.
Я скидываю рюкзак на пол прихожей, пытаюсь сделать невозмутимое лицо и медленно стягиваю куртку с плеч, стараясь не встречаться с Мартой взглядом. Голос мой получается чуть дрожащим, я сама чувствую это:
— Ни во что я не ввязалась, — пытаюсь оправдаться я, но вижу по её лицу, что она мне совершенно не верит.
Марта делает шаг вперёд, протягивает руку и резко дёргает меня за запястье, разворачивая к себе. Её глаза полны тревоги, пальцы крепко сжимают мою руку, она не отводит взгляд.
— Не ври мне. Сегодня звонила Эльза из портовой регистрации и сообщила, что к ней приходили люди вместе с кем-то из городской администрации. Они искали шестнадцатилетнюю девушку с русыми волосами и тёмно-серыми глазами. Сейчас Эльза готовит для них информацию о всех подобных девушках за последние пятнадцать лет. И ты, Мира, попадаешь в их число. Мне почему-то, кажется, что ищут именно тебя.
Я замираю на месте, холодный страх разливается по всему телу от кончиков пальцев до самой шеи. Я вспоминаю, что те двое на складе говорили про Мартина — наш водитель мог легко описать меня Летучим рыбам, и поэтому они так быстро вышли на мой след. Я сглатываю ком в горле и пытаюсь спорить:
— Это наверное совпадение, ищут другую девушку, — дрожащим голосом произношу я.
Марта резко