— Я никому не принадлежу, — говорю я ему дрожащим голосом.
Вордигар просто смотрит на меня сверху вниз с напряженным выражением в глазах.
— Я хочу, чтобы ты принадлежала мне.
У меня вертится на кончике языка слова, что я тоже этого хочу, но я не могу позволить своим надеждам оправдаться. Я качаю головой, но он подхватывает меня на руки и тащит обратно в спальню. Он пинком захлопывает за нами дверь и относит меня на кровать, затем осторожно укладывает обратно. Я смотрю, как он двигается надо мной, его большие руки обхватывают меня под собой на матрасе, но я не чувствую себя пойманной в ловушку или напуганной. Я чувствую себя в безопасности.
— Что ты имеешь в виду? — я спрашиваю его едва слышным шепотом.
— Я имею в виду, что остаюсь, — его взгляд встречается с моим. — Я не ухожу. Я буду твоим мужем. Я буду отцом твоего комплекта.
Комок эмоциональной надежды застревает у меня в горле.
— Почему?
Вордигар хмурится.
— Что значит «почему»? Я остаюсь, чтобы защитить тебя. Разве ты не этого хотела?
Это было до того, как я узнала его. Это было все, чего я хотела. Но сейчас это кажется смутно несправедливым.
— Я не хочу, чтобы ты оставался, потому что тебе жаль меня. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя так, словно я загнала тебя в ловушку.
Он качает головой, затем хватает мои руки и подносит их к своим губам, прижимая их ко рту в самом близком приближении к поцелую, который он когда-либо дарил мне.
— Я остаюсь не из чувства ответственности. Послушай меня, женщина. Я действительно чувствую ответственность, но я остаюсь не поэтому. Я остаюсь, потому что хочу быть с тобой. Потому что ты заслуживаешь дом, и я хочу быть тем, кто подарит его тебе. Потому что ты смотришь на меня так, будто я достал тебе звезды с неба, а не ничтожество со станции, каким я и являюсь.
Он трется подбородком о мои пальцы, и на мгновение он выглядит таким же уязвимым и сильно нуждающимся, как я себя чувствую.
— Охота за головами — не кажется правильным. Не после того, как я сам только что был схвачен охотниками за головами. Возможно, другие просто пытаются начать все сначала. Может быть, они устали от охоты за их головами и просто хотят заниматься фермерством. Может быть, они поселились с симпатичной человечкой и хотят завести с ней детей. Как я могу пойти и сделать это, когда все, чего я когда-либо хочу — это находится прямо здесь?
Я смотрю на его губы, едва способная поверить словам. Они слишком совершенны, слишком прекрасны.
— Но…
— Никаких «но», Пайпер. У меня появилось плохое предчувствие по поводу этой работы с тех пор, как я встретил тебя. За последние несколько дней я понял, что не хочу быть охотником за головами. Я не хочу странствовать среди звезд. Я просто хочу, чтобы меня видели. Я хочу, чтобы у меня был кто-то важный для меня. И я хочу, чтобы это была ты.
Я слишком ошеломлена, чтобы говорить.
— Но… ты сказал, что ты не фермер.
— Ты сказала, что можешь научиться, значит, я тоже могу.
Вордигар озорно улыбается мне.
— Судя по тому, что я видел, это работа с машинами, и я хорошо разбираюсь в подобных вещах. Обычно без разрешения владельца, но я обещаю использовать свои навыки во благо.
Это слишком идеально. Это почти похоже на ловушку.
— А как же ребенок? Ты уверен, что это то, чего ты хочешь?
— Я знаю, что хочу тебя.
Он переворачивает мою руку и трется щекой о мою ладонь, его глаза закрыты.
— Я хочу тебя больше, чем что-либо в своей жизни. Я обещаю, что буду оберегать тебя и заботиться об этой ферме, праксианка ты или нет. Тебе не обязательно заводить ребенка, если ты не готова. Мы можем ждать столько, сколько нам нужно.
О. Я колеблюсь. Я уже заплатила за укол, который обошелся достаточно дорого, чтобы он съел всю мою прибыль в следующем году. Потребуется много времени, чтобы ферма восстановила сумму, которую я потратила, но это была авантюра. Я думаю подождать, пока закончится заряд… и я не хочу этого делать. Из всего этого ада единственное, чего я с нетерпением ждала, — это ребенка, которого я буду любить.
— Что, если я все еще хочу забеременеть? Для тебя это что-нибудь меняет?
Вордигар приподнимает мои юбки, его рука скользит между моих бедер.
— Тогда, я бы сказал, нам пора начинать. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, и ты была беременна, когда мы поженимся, чтобы никто не смог сказать нам «нет».
Я хихикаю, обвивая руками его шею.
— При правильной взятке никто все равно не скажет нам «нет». Ты уверен, что не возражаешь против ребенка?
Он делает паузу и смотрит на меня сверху вниз.
— Я самый плохой кандидат на роль родителя, но эта мысль привлекательна.
— Ты будешь замечательным папой, — тихо говорю я, и я знаю, что это правда. Если он будет хотя бы наполовину таким же заботливым и нежным с нашим ребенком, как со мной, он будет лучшим из отцов.
— Итак, — бормочет он, скользя пальцами по складкам моей киски. — Ребенок, свадьба и ферма. Это немного меняет дело, но я в игре.
Он наклоняется и утыкается носом в мою щеку.
— Когда ты так смотришь на меня, я чувствую, что могу сделать все, что угодно.
— Спасибо тебе, Вордигар, — шепчу я.
О любви пока речи нет, но я уверена, что это произойдет, если придет подходящее время.
— Это я должен благодарить тебя.
Он проводит пальцами по моим складочкам, слегка задевая клитор так, что все мое тело начинает танцевать.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя кем-то особенным, Пайпер. Я зависим от этого.
— Ты и есть особенный, — говорю я, наклоняясь ближе.
Я так сильно хочу, чтобы он поцеловал меня, что у меня все болит.
— Ты самый добрый мужчина, которого я когда-либо встречала.
— Самый добрый, — фыркает он, не прекращая дразнит мои складочки, управляя моим телом, как музыкальным инструментом. — Ты собираешься погубить мою репутацию.
— Самый добрый… и у тебя самый большой член, — говорю я с невозмутимым видом, а затем разражаюсь хихиканьем от довольного выражения его лица.
— Послушайте этот сладкий смех, — бормочет он, описывая круги вокруг моего клитора, посылая по моему телу толчки чистого удовольствия. — Мне нравится слышать твой смех. Ты заслуживаешь смеяться каждый божий день, Пайпер.
— Я согласна и на поцелуи, — говорю я, касаясь