Когда я закончила, Коннор перехватил мою руку здоровой ладонью и притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая его неизменный запах — лесной воздух после грозы, теперь едва заметно смешанный с горьким ароматом дорожной пыли и железистым привкусом крови. От него больше не пахло той пугающей, дикой опасностью наёмника. Сейчас он казался до хрупкости настоящим.
— Мы сделали это, — прошептал он, утыкаясь носом в мои растрёпанные бронзовые волосы. — Ты свободна, Эйрлия.
— Мы оба свободны, — исправила я его, поднимая голову и встречаясь с его пронзительными синими глазами. — И у нас впереди целый Континент, чтобы решить, кем мы станем дальше.
Эпилог
Эйрлия
Три месяца спустя…
Коннор вздрагивает, когда маг в Ваймауре выжигает последнюю метку наёмника с его кожи. Процесс их сведения был болезненным, но Коннор вытерпел каждую процедуру с поразительной стойкостью. Единственное, что он оставил нетронутым, — это моё имя, Эйрлия, выведенное рядом со шрамом на месте, где он пролил за меня кровь. Все остальные следы моего титула и фамилии исчезают под лучом жёлтого света.
— Нам нужно будет скоро определиться с новой фамилией. — Я рассеянно поглаживаю свой живот, где весьма некстати подрастает ребёнок. Мы бездомные и безымянные. И я никогда в жизни не была счастливее.
Проведя неделю в прибрежной таверне ради восстановления сил, Коннор вернулся в Гильдию, чтобы забрать свой последний расчёт. После этого мы отправились в Лахеа Альзар, чтобы выбить аудиенцию у королевы Джоры. Она — единственный человек, помимо Коннора, кто знает, что я жива. Мы предупредили её о заговоре против неё и передали те крохи доказательств, какими располагали. В знак благодарности она выправила нам новые документы, делающие нас гражданами её страны, — но без указания фамилии. Мы до сих пор так и не смогли сойтись на какой-то одной. Официально мы теперь Киран и Ариелла.
Затем мы прибыли в Ваймаур в поисках мага, который взялся бы за сведение меток Гильдии Убийц. Мы провели здесь уже два месяца, пока он работал. Жили вместе, не связав себя узами брака.
— Всё готово, — произносит старый маг. — Как новенький, если не считать той, что ты решил оставить.
— Ну, что думаешь? — Коннор, полуобнажённый и босой, вытягивает руки и поворачивается кругом, подставляясь под мой осмотр.
Я бы ни за что не призналась ему, что мне будет не хватать этих уродливых чёрных татуировок. Он стыдится того, как именно их заслужил. А я нет.
Если бы не его отчаянная попытка помочь сестре, он бы никогда не вступил в Гильдию. И я была бы сейчас мертва, вместо того чтобы наслаждаться счастливой беременностью и быть столь неприлично незамужней. Это эгоистично с моей стороны, так что я никогда не озвучу это вслух.
Уж лучше быть крестьянкой, чем принцессой, если спросите меня.
— Ты выглядишь потрясающе. — Я обвиваю руками его талию. И это чистая правда. С его лица исчезла та напряжённая настороженность. Он выглядит моложе. Более открытым.
Коннор подхватывает меня за талию и целует до умопомрачения. Когда он снова ставит меня на ноги, его ладонь ложится на мой живот.
— Как там поживает этот малыш?
— С ней всё хорошо, — смеюсь я.
— Или с ним.
— А может, там двойня. — Я лукаво подмигиваю. — Вот это был бы сюрприз? Мальчик и девочка.
— Или две девочки, — парирует он.
— Два мальчика. — Мы препираемся так каждый день. Каким бы ни родился наш ребёнок, я знаю, что у него, у неё или у них будет самый любящий отец.
Я оплакиваю потерю своего собственного. Предательство ранит глубоко. Но осознание того, что моя мать считает меня мёртвой, ранит сильнее всего. Особенно теперь, когда я сама жду ребёнка.
Я предпочитаю думать, что она понятия не имеет, на что способен её муж. Тот факт, что она дала мне флакон полуночника, впрочем, заставляет задуматься. Если она частенько подливала его моему отцу, это вполне могло бы объяснить, почему у меня нет братьев и сестёр.
— Что думаешь насчёт Уайлд? — задумчиво спрашивает он, перехватывая мою ладонь, пока мы спускаемся по холму к нашей съёмной комнате. Через день или два мы двинемся дальше. Куда именно — мы ещё толком не решили.
— Для ребёнка?
— Для нас. — Коннор останавливается и берёт меня за плечи. — Мы теперь свободны. Дикие, как птицы или звери. Мы можем построить любую жизнь, какую только пожелаем. — Его синий взгляд опускается к моему животу, а когда он снова поднимает глаза, я вижу в них гордый, благоговейный блеск. — Я имею в виду, вместе.
— Буквально, — усмехаюсь я. — Мне нравится. «Киран и Ариелла Уайлд» — звучит отлично.
— Значит, договорились?
— С чего это ты вдруг так отчаянно заспешил с выбором фамилии? Мы отлично справлялись и без неё.
— Я тут подумал, мы могли бы… ну, ты понимаешь. Прежде чем уехать из Ваймаура, мы могли бы… — Он замолкает и переводит дух. — Если тебя не отталкивает сама мысль о замужестве после твоего последнего опыта, мы могли бы… ты бы не хотела…
— Коннор, ты что, зовёшь меня замуж?
— Да. — На его лице проскальзывает облегчение.
— И ты искренне думал, что я скажу «нет»?
— Ну, я не знал.
Боги, какой же он милый.
— Я собираюсь сказать «да». Спроси меня нормально.
— Просто ты ведь… сама понимаешь.
— Что?
— Принцесса.
— Больше нет. Теперь я просто обычная Ариелла. — Я сжимаю его руку, и мы продолжаем идти, не торопясь.
— Для меня ты всё равно принцесса.
Жар опаляет мои щёки.
— Я никогда не думал, что буду просить кого-то выйти за меня, — извиняющимся тоном произносит Коннор. — Не думал, что для меня это вообще возможно.
— Ты всё ещё не спросил.
— Ты выйдешь за меня? — К моему полнейшему шоку, он достаёт из кармана маленький бархатный мешочек и извлекает из него золотое кольцо с сапфиром по центру. Роскошь, которую мы не совсем можем себе позволить, если хотим поберечь средства, пока не решим, где обосноваться и чем зарабатывать на жизнь. Я совершенно потрясена. Он планировал это. Он ждал, пока почувствует себя свободным от прошлого, чтобы предложить мне разделить его будущее. Я могла бы сказать ему, что это вовсе не обязательно. Для меня это не имело значения, но это было необходимо ему самому.
— Хм… — Я постукиваю пальцем по подбородку, поддразнивая его. — Да.
Он усмехается и крепче прижимает меня к своему боку. Целует в макушку. Затем подхватывает меня на руки и несёт оставшуюся