Тело Эйрлии унесли. Время вышло.
Судорожно, едва справляясь с онемевшими пальцами, я распутываю узлы ремня. Ноги не держат, и я буквально обрушиваюсь с балок на пол, едва успев сгруппироваться, чтобы не издать слишком много шума. Рана на руке подёрнулась липкой коркой, но при падении бинт снова мокреет от свежей крови. Плевать.
Я должен убираться из этого проклятого города. У меня есть две недели, чтобы выжить, добраться до Континента и встретить её у старого причала. Если она не придёт… значит, этот мир действительно не стоит того, чтобы в нём оставаться.
Держась за стену и оставляя за собой невидимый в темноте кровавый след, я проскальзываю к окну и растворяюсь в ночной прохладе Оширы.
Я падаю. Секунды полета растягиваются в вечность, пока свист ветра в ушах заглушает яростные крики внизу. На мгновение ко мне возвращается абсолютная, звенящая ясность ума: я подвёл её. Я не доберусь до Континента.
Удар о жесткий деревянный пол вышибает из легких остатки воздуха. Боль вспыхивает и тут же гаснет, сменяясь глухим онемением. Сумка Эйрлии с глухим стуком отлетает в сторону.
— Схватить его! Живым! — надрывается Диоген, вытирая рукавом кровь с лица.
Над мной вырастают темные силуэты гвардейцев. Обнаженная сталь клинков зловеще поблескивает в полумраке. Я пытаюсь нащупать кинжал, но пальцы не слушаются, превратившись в бесполезные плети. Силы окончательно покидают меня, и рунические метки на руках, обычно горевшие темной магией, едва заметно пульсируют, угасая вместе с моим дыханием.
Чьи-то грубые руки рывком переворачивают меня на спину. Капюшон слетает, открывая мое лицо.
— Это же… оширанский наемник! Посмотрите на его руки! — восклицает один из стражников, перехватывая мое раненое предплечье.
Король Оширы подходит ближе, его глаза расширяются от удивления и мгновенно вспыхнувшей ярости, когда он узнает меня.
— Коннор… — цедит он сквозь зубы. — Так это ты исполнил заказ? Но почему ты прятался здесь, ублюдок? Что ты устроил в этой комнате?
Я хочу рассмеяться ему в лицо, выплюнуть всю правду о его ничтожности и предательстве, но из горла вырывается лишь хриплый, окровавленный шепот. Тьма подступает со всех сторон, сужая кругозор до крошечной точки.
Последнее, что я вижу перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство — это испуганный взгляд предателя-отца, который начинает понимать, что его идеальный план войны только что дал трещину.
Прости, Эйрлия. Я не приду к причалу.
Глава 8
Эйрлия
— И они согласились? — Я в шоке уставилась на него. Моя голова всё ещё раскалывалась, а к горлу подкатывал липкий шлейф тошноты от остатков полуночника.
— У них не было выбора. Я выложил им всё, что услышал, пока сидел на стропилах, — Коннор глухо застонал, когда его ноги наконец коснулись твёрдой земли у подножия скалы. Он пошатнулся, но удержал равновесие, бережно опуская меня на траву. — Я сказал, что, если со мной что-то случится, мои люди в городе передадут свиток с подробным описанием их заговора прямиком в Континентальный совет. Это пустило бы прахом всю их маленькую победоносную войну ещё до её начала.
Он бессильно опустился рядом со мной на колени, тяжело и прерывисто дыша. Его бледное лицо в предрассветных сумерках казалось почти прозрачным, а повязка на руке, наспех сделанная из ремня моей сумки, полностью пропиталась кровью.
— На самом деле… у меня нет никаких людей в городе, — Коннор слабо, криво усмехнулся, его синие глаза лихорадочно блестели. — Обычный блеф воришки. Но эти двое так дрожат за свои короны, что поверили. Твой отец лично приказал страже выдать мне твоё «тело» для тайного захоронения, чтобы я покинул Пернан без лишнего шума. Они думают, что ты мертва, Эйрлия. Думают, что купили моё молчание.
Я смотрела на его сочащуюся кровью руку, на глубокие тени под глазами и понимала, какую непомерную цену он заплатил за этот побег. Мой собственный отец предал меня ради куска чужой земли, а этот наёмный убийца, чьё имя выжжено на его коже как клеймо преступника, едва не расстался с жизнью, чтобы вытащить меня из петли.
— Нам нужно перевязать твою рану, — мой голос сорвался, когда я потянулась к его плечу. — Коннор, ты потерял слишком много крови.
— Пустяки, — выдохнул он, хотя его голова бессильно опустилась мне на плечо, точь-в-точь как моя несколько часов назад. — Главное, что ты дышишь. Лошади ждут в лесу у дороги. До Ваймаура путь неблизкий, принцесса… но теперь мы бежим вместе. Насовсем.
Дорога перед нами расстилалась бесконечной тёмной лентой, уводящей прочь от острых шпилей замка, которые ещё недавно казались мне целым миром. Лошадь мерно шла галопом, унося нас всё дальше вглубь ночного леса.
Коннор держался в седле исключительно на остатках своего упрямства. Я чувствовала спиной его прерывистое, тяжёлое дыхание; его руки, по-прежнему крепко сжимавшие поводья вокруг моей талии, были ледяными. Сила оживляющего зелья, которое он принял, стремительно иссякала, оставляя его один на один с изнуряющей потерей крови.
— Нам нужно сделать остановку, — тихо, но твёрдо сказала я, накрывая его ладони своими. — Коннор. Ты отключаешься. Мы должны обработать твою руку, иначе ты просто рухнешь с лошади.
— Ещё немного… — прохрипел он мне в самое ухо, и его подбородок тяжело опустился мне на плечо. — Нужно пересечь границу оширанских земель… Там нас не достанут.
— Мы уже оторвались достаточно, чтобы ты позволил себе не умереть у меня на руках, — отрезала я, перехватывая поводья и направляя коня к густой роще у обочины.
Когда мы наконец спешились, Коннор буквально соскользнул на землю, привалившись спиной к широкому стволу старого дуба. В бледном свете пробивающейся сквозь крону луны его лицо казалось призрачным, а чёрные рунические клейма на предплечьях выглядели чужеродными, зловещими полосами на мертвенно-бледной коже.
Я опустилась перед ним на колени, без колебаний разрывая подол своей ночной сорочки — той самой, что чудом уцелела в этой безумной круговерти. Осторожно сняв окровавленный ремень, я осмотрела рану. Глубокий, неровный порез всё ещё сочился тёмной влагой.
— Будет больно, — предупредила я, доставая из сумки остатки чистой воды и флакон с дезинфицирующим настоем, который прихватила из своего аптекарского набора.
— После того, как я выдержал клеймение в Гильдии… меня трудно чем-то удивить, принцесса, — Коннор попытался слабо усмехнуться, но его челюсть судорожно сжалась, когда я прижала влажную ткань к порезу.
Я аккуратно и туго перевязала его руку, стараясь не смотреть на руны, в которые складывалось моё собственное имя чуть выше раны. Теперь это имя