Все Вильдеры родом из Вивенского королевства. Если тебе повезло иметь магию и тебя одарили Меткой, ты живёшь там. После войны в Хилитии осталось только два королевства.
Вивен — обитель жизни, которой правит Элион.
И Морианн — обитель смерти, которой правит Даэс.
Я смирилась с тем, что никогда не увижу королевство жизни. Попав в Мёртвое Королевство, выбраться невозможно.
Я ничего не сказала, не заговорила, просто ждала, не даст ли он мне больше информации.
Его бледные глаза впились в меня. Всё в нём было белым, кроме тонкой полоски синего вокруг радужек — той же полоски, что теперь была вокруг моих, указывая на то, что он владеет мной. Он напоминал мне живого призрака.
Он поднялся с кресла.
— Сегодня вечером поужинаешь со мной, и я расскажу всё, что нужно знать к утру.
Я кивнула, затаив дыхание, глядя, как он выходит из моей комнаты, и выдохнула только после того, как каменная дверь захлопнулась.
Я ненавидела это, ненавидела, что эта комната должна была быть моим единственным безопасным местом в замке, но она казалась противоположным. Он подарил её мне после первого года рабства, чтобы защитить меня от мертвецов и чудовищ, бродящих по замку. Никому не разрешалось входить.
Только это не защищало меня от него, а он был хуже любого чудовища или зверя, которого он держал взаперти под замком. Он всё ещё мог войти. И независимо от того, на каких ужасных тварей я натыкалась за семь лет здесь, ничто не было таким страшным, как он.
Двое стражников постучали в мою дверь позже тем вечером — единственное указание на то, что Даэс ждёт меня к ужину. У меня был целый день, чтобы ждать, целый день, чтобы работать над тем, чтобы стать бесстрастной, но стражники всегда расшатывали мою твёрдую внешнюю броню.
Как только я открыла дверь, безликие стражники Даэса уже стояли в ожидании. Я узнала об этом давно — их человечность была стёрта металлом, пожиравшим их целиком.
Когда-то они были людьми. Большинство были на грани смерти, настолько отчаявшись, что не осознавали всей серьёзности того, на что шли, заключая сделку с Дьяволом.
Я до сих пор помнила, как впервые увидела это. Даэс был в секунде от того, чтобы убить мальчика, прежде чем тот взмолился о спасении. Я смотрела, как он поклялся подчиняться, как его плоть плавилась и стекала с тела, как он кричал, но потом его голос исчез. Он не мог кричать без рта. Затем исчезли глаза. Всё превратилось из человеческого в металлическое. Его кости перестроились, становясь выше, шире. Каждый стражник был абсолютно одинаковым. Тот же рост, то же телосложение, те же движения.
Каждый дюйм их тел был покрыт непроницаемым металлом, даже их головы были круглыми серебряными сферами. Полностью лишённые всех человеческих черт — без лиц, без выражений, без эмоций.
Это не было жизнью. Смерть была бы милосердием.
Я часто задавалась вопросом, сохраняет ли Даэс их разум нетронутым. Знают ли они точно, что с ними происходит, но не в силах это остановить. Продолжает ли какая-то часть их всё ещё кричать внутри металла, всё ещё чувствовать каждое мгновение этого.
Потому что, даже несмотря на то, что я всё ещё обладала своими человеческими чертами, я чувствовала, как становлюсь пустой внутри, чувствовала, как моя душа разлагается, и в конце концов от меня не останется ничего, что Даэс мог бы забрать.
Стражники, которые сопровождали меня по коридорам, покинули нас, как только мы добрались до столовой, оставив меня наедине с Даэсом.
Каждая комната в замке казалась жутко похожей, по крайней мере, те комнаты, в которые мне позволяли входить. Если вдоль стен и были окна, они были открыты и забаррикадированы решётками, позволяя ветру гулять по коридорам.
Почти каждый потолок был сводчатым, сделанным целиком из стекла, сходящегося к пятиконечной арке вверху. Впрочем, это не имело значения, туман снаружи Морианна был таким густым, что всё, что можно было разглядеть, это клубящаяся серая дымка. Факелы были разбросаны по стенам в сконсах, обеспечивая единственный свет, попадавший в комнату.
Всё было тёмным и холодным. Даже когда я каждую ночь забиралась в кровать и укрывалась тонким одеялом, мне всё равно было холодно. Каменные полы дворца напоминали ходьбу по льду, и всякий раз, когда меня принуждали говорить, я видела, как мой выдох вырывается из губ облачком пара. Это казалось символичным, визуальным представлением медленного умирания.
— Почему такая кислая мина, маленький призрак? — протянул Даэс, когда я начала идти к своему месту. Его леденящий душу голос эхом разнёсся по алебастровым стенам, пронзая пропитанный напряжением воздух.
Я заставила себя улыбнуться. Веди себя хорошо, делай, что велят, не задавай вопросов, или всё будет хуже.
Даэс сидел на своём обычном месте во главе стола. Тёмный камень из смолы тянулся почти на всю длину комнаты, резко контрастируя с иначе светлой эстетикой дворца. Если я смотрела слишком долго, клянусь, я видела проблески слоновой кости под ним — словно кости были вплавлены в камень.
Минимальная мебель, которую держал Даэс, была вся слишком большой, мрачной и неприлично тяжёлой. Создавалось впечатление, что замок был построен, чтобы его обитатели чувствовали себя крошечными и ничтожными.
На Даэса это не производило того же эффекта. Стол легко мог бы вместить пятьдесят человек, но он никогда не выглядел маленьким.
Меня это удивило, когда я впервые по-настоящему увидела его. Когда я заключала свою сделку, я видела только его возвышающуюся фигуру и замаскированное лицо, из-за чего он казался скорее чудовищем, чем человеком. Он скрывал свои черты, пока не привёз меня сюда, и я не могла скрыть потрясения, охватившего меня. Он выглядел смертным. Просто высокий и лишённый цвета, но в остальном его черты были такими же, как у любого другого жителя. Я наполовину ожидала увидеть у него рога, или бритвенно-острые зубы, или когти размером с моё лицо, как о том ходили слухи.
Даже если он не выглядел как чудовище, он всё равно был монстром. Никто не мог быть таким жестоким и могущественным, как он, и не потерять себя по пути.
— Ты прекрасно выглядишь, Магнолия. — Голос Даэса нарушил тишину, когда его глаза прошлись по моему телу, его взгляд обвился вокруг меня, как змея, прежде чем я почувствовала удушье.
На мне было белое платье-комбинация. Тонкие бретельки не давали шёлковой ткани упасть, но ничто не могло помешать мне чувствовать