– Чем же, о Бильбо, заслужил я такой подарок? – спросил король.
– Ну, мне кажется… видишь ли, – отвечал сконфуженный хоббит, – это небольшое, м-м, возмещение за твое, э-э, гостеприимство. Даже у грабителя есть свои принципы. Я съел столько твоего хлеба и выпил столько твоего вина!
– Я принимаю твой дар, о Бильбо Великолепный! – торжественно произнес король. – И причисляю тебя к Друзьям эльфов. Да не станет твоя тень короче (иначе тебе слишком легко будет красть)! Прощай!
И эльфы свернули в лес, а для Бильбо началась длинная дорога к дому.
Много еще испытаний и приключений выпало на его долю, пока он не добрался до своего Горба. Дикие земли остались Дикими землями, там и кроме гоблинов хватало всякой всячины, но хоббита сопровождали и ограждали* – рядом был Гандальф и, на большей части пути, Медван, поэтому серьезных бед удалось избежать. Так или иначе, а к середине зимы Гандальф и Бильбо, пройдя вдоль двух лесных опушек, оказались у ворот усадьбы Медвана, у него на время и остановились. Святки минули тепло и весело, со всех сторон сошлись приглашенные Медваном люди. Гоблины в Туманных горах теперь попадались редко, были сильно напуганы и хоронились в самых глубоких своих норах, а в лесах перевелись вурки, поэтому люди странствовали без опаски. Медван же получил большую власть на широкой полосе земли между горами и Лесом. Рассказывают, что его потомки еще во многих поколениях сохранили способность превращаться в медведей, некоторые, правда, оказались злыми и угрюмыми, но у большинства в груди билось доброе сердце Медвана, хоть и вырастали они не такими большими и сильными, как он. Последних гоблинов вычистили в те дни из Мглистых гор, и мир снова установился на рубежах Диких земель.
Наступила погожая солнечная весна, и Бильбо и Гандальф распрощались с Медваном. Бильбо, даром что скучал по дому, уезжал с сожалением: по весне цветы в саду Медвана выглядели столь же изумительно, что в разгар лета.
После длинной дороги добрались они до перевала, где их когда-то схватили гоблины. На этот раз путники оказались в верхней его точке поутру и, оглянувшись, увидели белесое солнце над широким простором, за которым начинался Мрачный лес: синий в глубине и темно-зеленый с опушки – даже весной. Вдали едва различалась Одинокая гора. На ее вершине поблескивал нерастаявший снег.
– Снегом заносит пламя, и даже драконам приходит конец! – изрек Бильбо и повернулся спиной к своему приключению. Хватовская его половина чувствовала усталость, а половина Торбкинсов крепла с каждым днем.
– Одно у меня желание, – добавил он, – оказаться в своем кресле.
________________
* Когда в тело хоббита вернулась душа, поблизости не было ни души – When Bilbo came to himself, he was literally by himself.
*как следует сопровождали и ограждали – well guided and well guarded.
Глава 19
Последнее действие*
Но только к самому началу мая вышли они, наконец, на обрыв над Укромной долиной, где стоял Последний (или Первый) Дружеский дом.
Как в прошлый раз, было это вечером, пони устали, особенно тот, что нес поклажу, да и сами они нуждались в отдыхе. Во время спуска по крутой тропе Бильбо слышал, как эльфы поют среди деревьев, словно и не переставали с момента его отъезда. Когда всадники спустились к нижним участкам леса, эльфы запели песню, очень похожую на ту, что пели в прошлый раз:
Дракона убили,
не страшен дракон!
Как куча железа,
рассыпался он.
А люди не дрогнут,
хоть рухнули троны.
Вот свежей листвою
оделися кроны!
Трава зашумела
средь ясной погоды,
и эльфы запели,
как вешние воды.
Тра-ла-ла-ла-ла-ла!
Тра-ла-ла-ла-лам!
Скорее, скорее идите же к нам!
А звезды над нами,
как жемчуг, сверкают,
серебряный месяц
по небу гуляет.
Как золото гномов,
сияет очаг.
И вам до приюта
один только шаг.
Друзья наконец-то
вернулись назад!
И речка струится,
и звезды горят.
В дорогу тяжелую,
нет, не спешите!
Останьтесь же с нами,
у нас отдохните!
Тра-ла-ла-ла-ла-ла!
Тра-ла-ла-ла-лам!
Затем эльфы вышли к ним навстречу и повели через речку к дому Элронда. Там путников ждал теплый прием, а также много ушей, желающих выслушать историю их приключений. Рассказывал Гандальф, поскольку сонный Бильбо помалкивал. Большую часть истории он знал, так как сам принимал в ней участие. Причем именно он о многом рассказал волшебнику во время их обратного путешествия и в доме Медвана. Тем не менее, он то и дело приоткрывал один глаз и вслушивался в рассказ о неизвестных ему событиях. Так – Гандальф рассказал об этом Элронду – он узнал, куда уезжал волшебник. Оказалось, что Гандальф ездил на Большой совет Белых кудесников, владеющих добрым волшебством. Сообща им удалось изгнать Чернокнижника из его логова на юге Мрачного леса.
– Лес теперь, – сказал Гандальф, – станет безопаснее. Весь Север, надеюсь, надолго избавился от этого ужаса. Хорошо бы совсем выгнать его из нашего мира.
– И впрямь было бы хорошо, – согласился Элронд. – Но, боюсь, этого не случится ни в этом поколении, ни при многих следующих поколениях.
После того, как история их приключений была рассказана, перешли к другим: о старых временах, и о временах новых, и к историям на все времена, пока голова Бильбо не упала на грудь и он не захрапел в уголке.
Проснулся он на белых простынях, и свет луны лился из растворенного окна. А внизу на берегах речки громко, так что можно было разобрать каждое слово, пели эльфы.
Споемте, споемте, друзья и подружки!
Средь вереска ветер и в клена верхушке.
И звезды – цветками, луна – лепесток.
На башне у ночи горит огонек.
Давайте закружимся в танце живей!
Как перышки, стопы скользят по траве.
Ты, речка, серебряным светом сияй!
Светла наша встреча, вокруг – месяц май.
Нежней наша песня должна становиться,
чтоб сладкие сны стали путнику сниться.
Давайте оставим скитальца в покое.
Его убаюкают ива с ольхою.
Пускай до утра постоит тишина,
и, сев за горою, погаснет луна.
Пусть речка свой говор удержит меж губ,
ведут себя тихо терновник и дуб.