Бросив это, он взбешенно направился к выходу из комнаты.
– Ты куда? – удивилась я.
– Не буду вас пугать! Но далеко уходить не стану. Если попробуете обмануть меня и сбежать… Я вас найду.
Голос Ханыля был серьезным, и я поняла, что он не шутит. Поняла, что это угроза.
– Ой, как страшно прозвучало, – иронично откликнулась я. – Прекрасное решение, увидимся завтра утром! – Я помахала ему рукой на прощание. – Провожать не стану!
– Не выпади из окна, – огрызнулся Ханыль.
Несколько мгновений, и он скрылся в коридоре.
– Действительно ушел, – с легким удивлением отметила Нахи. – Как мило с его стороны. Но я все равно буду следить, чтобы он не вернулся.
– Спасибо, онни! Я ценю твою помощь, – искренне поблагодарила я, хотя на душе было как-то неприятно и даже тяжело из-за разговора с Ханылем.
Но он ведь действительно напал на меня с ножом, когда я была в растерянности, когда была напугана и ничего не понимала. Я не должна чувствовать вину из-за этого придурка!
– Не за что, – отозвалась Нахи. – Хотя бы не будет так скучно, как обычно. С вами намного веселее, чем все годы до этого! Я так рада, что встретилась с тобой, Йерим!
Она непривычно ярко улыбнулась, и Сончхоль бросил на нее хмурый взгляд. На мгновение мне стало не по себе, когда я подумала, что ко мне на самом-то деле привязался призрак… Но тут же одернула себя. Некрасиво думать о Нахи в таком ключе. Она и правда бескорыстно мне помогает.
В скором времени я, почувствовав, как слипаются глаза, а мысли путаются, улеглась на ковер у дивана, сжимая в пальцах нож. Нахи уселась у стены рядом, а Сончхоль лег у входной двери, сказав, что так Ханылю будет сложнее войти незамеченным. Спать в комнатах рядом с огромной дырой вместо окна не захотелось нам обоим.
Я подготовилась к ночным кошмарам, к вихрю огня, к калейдоскопу ярких красок, почему-то пугающих до дрожи, к виду пауков или окровавленного ножа, к монотонным песням под ритм барабана или испуганным крикам под аккомпанемент чужого смеха, но…
Но ничего не увидела и не услышала. Ночь прошла спокойно, и когда утром, вернее, как мне показалось, утром, я открыла глаза, осознала, что впервые за долгое время проспала без сновидений.
Ханыля в квартире не оказалось, и я вновь ощутила укол вины, но быстро отмахнулась от глупого чувства. Вот я дура. Видимо, слишком добрая. Ну что ж, это не проблема, я же еще и умная, так что, несмотря на иррациональные переживания, не позволю этому сумасшедшему застать меня врасплох.
Сончхоль проснулся раньше меня и с сосредоточенным видом изучал блокнот. Я поняла, что он что-то ищет в нем, раз так старательно пытается расшифровать зачеркнутые и закрашенные абзацы и сопоставить разрозненные части, которые должны были соединяться вырванными кем-то страницами. Наверное, он хотел узнать больше о медиумах. Он не выглядел как тот, кто наслаждается чтением, а значит, не просто утолял любопытство, как могла бы сделать я.
– Как себя чувствуешь? Ритуал не сказывается на тебе?
Сончхоль поднял на меня взгляд и отложил блокнот.
– Ты проснулась… Со мной все в порядке, не чувствую никакого воздействия. – Он пожал плечами. – Разве что бессонница мучает, но она меня и в мире живых нередко достает.
– А вот Йерим спит так, словно за всю жизнь отсыпается, – с легкой насмешкой заметила Нахи.
– Здесь ведь нет работы в супермаркете! И кучи конспектов… Хотя это минус, – вздохнула я. – Надеюсь, все знания не вылетят из моей головы, пока я тут, и я не зря столько времени мучилась с учебой.
– О, а расскажи больше! – Лицо Нахи просияло, а в больших глазах зажегся интерес. – Ты работаешь в магазине? А что именно делаешь? Готовишься к экзаменам? А кем хочешь стать?
– Хорошо, сейчас расскажу, – рассмеялась я.
И правда, мы ведь можем убить время подобной болтовней. Вдруг Сончхоль еще не скоро что-то увидит… Тогда я умру не от лисиц или злых духов, а от скуки.
– Только если и ты о себе расскажешь, – добавила я.
– Нуна… – предостерегающе начал Сончхоль.
– Я… Я почти ничего не помню. – Нахи опустила голову. – Помню, что училась в школе в Сеуле… И любила кататься на велосипеде… Кажется, я играла на каком-то инструменте…
Она замолчала, уставившись в пол, и стала похожа на изящную, но безжизненную фарфоровую куклу. Чувство вины обрушилось на меня ведром ледяной воды.
Вот уж действительно дура… И кто тянул меня за язык?
– Эй, онни! – позвала я, сев поближе к Нахи. – Я вот хочу стать журналисткой.
Она очнулась, подняв на меня затуманенный взгляд, и тогда я начала болтать обо всем подряд, отвечая на заданные ранее вопросы: о работе в супермаркете, об учебе, о моей лучшей подруге Юне, о боксе, даже упомянула частые ссоры с мамой… Сончхоль тоже слушал, и я решила, что потом расспрошу его о нем самом.
– Всем доброго утра, – раздался из коридора весьма недружелюбный голос Ханыля, такой, словно он пожелал нам всем заболеть. – Предупреждаю, что захожу!
Он вошел в комнату и окинул нас взглядом, после чего, как мне показалось, расслабился. Кажется, он и правда опасался, что мы сбежим…
– Ага, привет, – небрежно кивнула я.
– Какой теплый прием… – пробормотал Ханыль и опустился на пол, не отводя от меня глаз.
Но я решила не обращать на это внимания и продолжила болтать с Нахи.
К обеду, то есть примерно к обеду по моим внутренним часам, я так сильно проголодалась и так сильно заскучала, что решилась предложить Сончхолю сходить за едой. Тот сразу же согласился, отметив, что тоже голоден, и тогда Нахи удивилась, что я готова рисковать встретить лис ради обеда…
Ну да, оказывается, готова. Мне было холодно, да еще и от голода сводило живот, поэтому, если так все и продолжится, я еще останусь рада встрече с лисицами.
Ханыль, хоть в чем-то он все же оказался полезен, проводил нас до ближайшего похоронного дома, где мы отыскали подношения. Ханыль крайне мрачно осматривал безликих людей в черной одежде, напоминая мне надсмотрщика… Я понимала, что он буквально следит за мной и Сончхолем, и от такого понимания хотелось ударить этого психа еще раз. Или два. Жаль только, что он, видимо, не почувствует боль… Или же он мне солгал. Может, еще проверю.
На обратном пути мы тоже не встретили хищных лис, хотя я, вслушиваясь в приглушенные звуки города, все ждала, что вот-вот раздадутся лай и рычание. Нам попались только две старомодно одетые женщины, к счастью, вполне обычного вида, без каких-то жутких ран. Они болтали