Я отшатнулась, из-за чего столкнулась с Ханылем и наступила ему на ногу, а дух старушки со скальпелем направился дальше и, проходя мимо нас, с широкой улыбкой кивнул.
– Ты мне чуть пальцы не сломала, – зло прошептал Ханыль, отпихнув меня локтем.
Я наступила ему на ногу еще раз, теперь уже специально, и он ошеломленно округлил глаза:
– Совсем уже?
– Нечего толкаться! – прошипела я.
– Трусиха, – поморщился Ханыль.
– А сам-то? Даже шепчешь, а не нормально говоришь.
– А сама-то? – передразнил он.
– Чем дольше я с вами, тем больше хочу, чтобы кто-нибудь убил меня во второй раз, – перебил нас Ли Иджэ. Не оглядываясь, он махнул рукой: – Не трать мое время, Хван Йерим.
– Как будто у него времени мало, – пробормотала я и пошла следом.
– Все нормально? – спросил Сончхоль.
– Нормально, – отмахнулась я.
Вот только на самом деле все было ужасно. Кошмарно. Буквально кошмарно – потому что я словно попала в хоррор-фильм и теперь вынуждена брести по жутковатой психбольнице. Надеюсь, здесь никто не совершал массовое самоубийство и отсюда не исчезал главврач.
Меня трясло от страха, даже зубы стучали, а чьи-то далекий смех и топот только подпитывали это чувство. Более того, я ощущала, что вот-вот поддамся панике, когда вспоминала, что, вообще-то, добровольно иду на встречу с одержимым человеком. Или, точнее, со злым духом, который сделал его одержимым.
Я покосилась по сторонам, представляя, что вот-вот откуда-то может снова появиться пугающий дух и напасть на меня…
И внезапно остановилась.
Потому что вместо безликого пациента действительно заметила духа. Перед глазами пролетели, будто подхваченные ветром фотографии, образы из повторяющихся снов, которые я видела весь последний год, если не дольше: дерево, увешанное цветными лентами; пестрое одеяние с крутящейся по кругу юбкой; порхающий, как крылья бабочки, желтый веер с изображением Будды; худая рука, окровавленными пальцами царапающая пол; блеск заточенной стали…
В ушах, аккомпанируя этим образам, раздались бой барабанов и звон колокольчиков, а также гул огня и монотонное пение…
– Нуна? – Сончхоль потряс меня за плечо. – Нуна!
Я вдохнула и закашлялась, поняв, что на какое-то время задержала дыхание. Оглядевшись, я с удивлением поняла, что нахожусь в больнице, стою посреди безлюдного темного коридора… Я забыла об этом. Моргнув, прогоняя наваждение, я прикоснулась пальцами к вискам, в которых пульсировала боль, и поморщилась.
– Что такое? – встревожился Сончхоль, придерживая меня под локоть. – У тебя что… было видение?
– Видение? – глупо переспросила я. – Нет… Нет, не думаю.
– Ты уставилась вон туда пустым взглядом и не реагировала, когда тебя звали, – хмыкнул Ханыль. – Выглядело стремно. Почти как когда у У Сончхоля случаются видения.
– Это было похоже на транс, – донесся до меня голос Ли Иджэ.
Он его даже не повысил, и все-таки мы прекрасно расслышали его слова. Хотя Ли Иджэ и до этого не шептал, как мы трое. Это место точно не то что не пугало его, а вроде бы даже ни капли не тревожило.
– Полагаю, нам сюда, – добавил он.
– Наконец-то, – вздохнул Ханыль. – Не свихнись раньше времени, зомби. Ты еще должна помочь мне выбраться отсюда.
– Пошел ты.
Я бросила это небрежно, но слова Ханыля отозвались внутри саднящей болью, будто кто-то ударил по давней, но так и не зажившей ране.
«Не свихнись»…
Нет, я не сумасшедшая. Не сумасшедшая.
Я снова покосилась на духа, сидящего в палате. Это была женщина лет тридцати пяти, бледная, высокая и статная, даже несмотря на болезненный вид. Ее черные волосы прикрывал белый треугольный головной убор, а одета она была в белый халат с красно-синими отворотами и широким алым поясом, расшитым пионами, – я узнала чесоккори-мубок[80].
Дух сидел с закрытыми глазами, словно спал или медитировал, и выглядел полупрозрачным, будто находился по ту сторону. Но внезапно женщина открыла глаза и посмотрела прямо на меня… и тогда на несколько мгновений мне показалось, что ее лицо посинело и вздулось, губы потемнели, а из остекленевших глаз, носа и рта потекла вода…
Я, вздрогнув, быстро отвернулась и с бешено колотящимся сердцем поспешила к Ли Иджэ. Тот, скрестив руки на груди, с безразличным видом стоял у входа в палату.
– Здесь?
Заглянув в палату, я невольно шагнула назад и пробормотала:
– Только не говорите «очевидно».
И все-таки мне стало очевидно, что мы нашли нужное место.
Глава 26
Пусть зло обратится в прах
Хван Йерим
По палате растекался черный туман, а углы под потолком были испачканы в густой черной массе, которая медленно капала на пол, собираясь в студенистые лужи. На кровати лежала привязанная к ней перебинтованная девушка без лица…
И еще одну я увидела рядом с ней. Вот это был дух.
Вторая девушка сидела перед кроватью, обхватив руками ноги, уткнувшись лбом в колени, и нервно раскачивалась, а ее светлые волосы, укрывающие лицо и плечи, перепачкались в чем-то черном. Дух был одет в больничную рубашку, точно такую же, как и у безликой. Явно будучи не в себе, она даже не заметила наше появление или же не обратила на него внимания.
Ли Иджэ снял черные очки и вновь осмотрел палату, после чего, как я успела заметить, мимолетно поморщился… а еще я уловила мелькнувшее в его взгляде сожаление.
Но также увидела, что один глаз Ли Иджэ, правый, оказался… слепым. Он был мутным и побелевшим, и зрачок не фокусировался ни на чем конкретном.
– Что мне делать? – неуверенно спросила я.
– Для начала подготовимся, – сухо ответил Ли Иджэ. – Я скажу, что потом. По порядку. Не уверен, что ты запомнишь все за раз.
– Чем больше я с вами, тем больше хочу, чтобы вас убили второй раз, – передразнила я его недавние слова.
Хотя на самом деле просто пыталась отвлечься: я дрожала, причем заметно, и голос тоже подрагивал, а необходимо было сосредоточиться.
Скинув рюкзак с плеч, Ли Иджэ вытащил из него аккуратно сложенные чогори и чхиму белого цвета и протянул их мне. Чтобы надеть их, я скинула ветровку и тут же почувствовала, как холод жадно впился в руки и спину. После я облачилась в синюю накидку с длинными красными рукавами и черную шляпу понгоджи.
– Ты ничего не умеешь, – подчеркнул Ли Иджэ. – Поэтому тебе необходима помощь божеств. Учитывая то, что вы рассказали о духе, он жесток и кровожаден. Поэтому