"Глупая самонадеянная девчонка! (Это, видимо, я), неужели ты думала, что сможешь провести своих создателей?! (Вообще-то именно на это я и рассчитывала).
Слишком долго мы ждали своего часа, чтобы просто так проиграть каким-то очеловечившимся чужакам! (Ну это понятно, дальше-то что).
Но они, сами того не подозревая, помогли нам. Слишком заигрались в людей, слишком много в них скопилось Света за эти десятки лет. Любой из них может стать отличным ключом к дверям твоего мира, а потом и их собственного.
Эти дураки так раскачали печать, что достаточно легкого толчка с этой стороны в нужном месте в нужное время. А Мхефиаансиану и так пришла пора отправиться в безвременье. Что же касается тебя, Светоч, мне уже просто интересно, что он в тебе такого нашел.
Так что жди нашего пришествия, дорогуша, и передай другим: в ночь поворота Луны мы придем...
Мавриус.
П.С.: И спасибо за помощь, Светоч. Если бы ты столько не значила для Властелина Тьмы, все могло сложиться иначе.
Я с досадой выругалась сквозь зубы. Ну как же так?! Почему он не оставил меня моей судьбе, это же было понятно и правильно. В груди все сжалось, Свет обжигающим потоком потек к пальцам, они снова засветились. Ответ был очевиден — моя жизнь действительно значила для Мстислава Ярославовича больше, чем два мира...
Лестно, но глупо же! Или нет? Я подняла на Старцева округлившиеся глаза, разом наполнившиеся слезами. Но он уже встал и сделал несколько шагов к дверям. Сморгнув пару раз, я обнаружила, что смотрю в точно такие же растерянные по-птичьи черные глаза.
Агриппина Павловна влетела в кухню в совершенно несвойственном ей волнении, и тут же оказалась в крепких объятиях мужа:
— Сережа, — хрипло выдохнула она ему в плечо, но не сводя с меня взгляда, — Мхефиаансиан пропал...
Как исчез?! Куда? Судя по состоянию Агриппины, речь шла о чем-то посерьезнее его побега из-под моего одеяла!
— Тш-ш-ш, милая, — тихим, до мурашек нежным, шепотом проговорил Сергей Борисович. — Девочку напугаешь. Расскажи, что произошло...
Со стороны было слегка заметно, что он напуган состоянием супруги не меньше моего, похоже, видеть ее такой ему еще не приходилось. Но мужчина держал себя в руках безупречно. Не выпуская ее из объятий, усадил в кресло, бросив на меня быстрый выразительный взгляд.
Я мгновенно сориентировалась, и спустя пару минут уже протягивала бабке кружку горячего чая.
— Хранителя нет... Тьмы нет... Светоч... — она взволнованно посмотрела на меня. — Разбужен, но не обучен... Не представляю, как можно в такой ситуации противостоять стихиям...
Она покачала головой, делая первый глоток. Мы одновременно опустились на пол у ее ног.
— Ну-ну, моя хорошая, — Старцев ласково отвел с ее лица прядь, выбившуюся из прически. — Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем...
— Сережа, это не шутки, — немного успокоившись, проговорила она осипшим голосом. — Помнишь, что я тебе сказала, когда мы решили быть вместе?
Старцев смущенно кивнул.
— Так вот сейчас в эту пропасть лечу я. И, боюсь, никто и ничто мне уже не поможет.
— Агриппина Павловна, — я неуверенно коснулась ее колена. — Что произошло с Мхф... Мхи... Тьфу ты! Однажды я все-таки научусь!..
Гарпия неожиданно рассмеялась своим тихим клекочущим смехом и нежно коснулась моей щеки.
— Какое же ты чудо, детка! Ни разу в жизни не пожалела, что украла тебя тогда.
Я невольно фыркнула в ответ, заметив, что из взгляда Агриппины ушла паника. И безудержно покраснела, поймав благодарный взгляд Сергея Борисовича. А гарпия, окончательно взяв себя в руки, продолжила:
— Рассказывать особенно нечего. Мой народ несет в себе Тьмы немного больше, чем Света, поэтому мы очень чувствительны к таким вещам, как смерть, страх, злость... И, конечно, каждый из нас чувствует расстановку сил в мире. Так вот, когда крылья начинают чесаться, а когти так и тянуться разорвать кого-нибудь невинного, это может значить только одно — баланс добра и зла изменился не в нашу пользу. Первым делом я, конечно, позвонила Лыкову, а не дозвонившись ни с третьего, ни с десятого раза, попробовала поискать его магией...
— И не почувствовала его, — утвердительно закончил Старцев, протянув Агриппине записку, которая в суете слетела со стола.
— Нет, — кивнула она, пробегаясь глазами по строчкам. — Я даже съездила к нему...
— И?..
Мне не терпелось перейти к активным действиям, но миновать стадию разработки плана было невозможно.
— И там повсюду... — гарпия рвано вздохнула и запрокинула голову, сдерживая слезы. — Повсюду следы ритуала, призванного отправить Туда, куда все уходит...
Я подавилась следующим вопросом, несколько секунд только и могла беззвучно хватать ртом воздух.
— Та-ак, — протянул Старцев, медленно и глубоко вздохнув. — Сколько у нас времени до этого вашего поворота Луны?
— Семь дней... — Агриппина Павловна недоуменно посмотрела на мужа и тут же просияла: — Сережа, ты гений! Я тебе это говорила?
— Сегодня — еще нет, — улыбнулся Старцев, наблюдая, как любимая женщина решительно отставила чашку с остатками чая и полезла в карман широких брюк за телефоном.
Интересно, он что-нибудь понимает, или это тоже часть его жизненной парадигмы принятия происходящего?
— Юлия Юрьевна, добрый день, — резко бросила гарпия. — Будьте любезны, подскажите, у вас сохранилась последняя работа вашего бывшего руководителя?
— А это мы только вечером узнаем, Агриппина Павловна, — педантично уточнила начальница айти-отдела. — Конечно, нет. Филарет Игоревич перед уходом намертво отформатировал свой компьютер, предварительно вычистив с серверов все, что не касалось рабочих процессов академии... Даже с моего личного компа переписку удалил, гений чертов... — подумала и добавила: — Могу вспомнить мак-адрес последнего устройства, с которым он коннектился. Если вам это поможет, конечно.
— Не надо, я и так догадываюсь, — Агриппина усмехнулась. — Вы мне еще вот что скажите... поможете разобраться с его работой, когда я ее найду?
— Если вы ее найдете, — в голосе Юлии Юрьевны промелькнули нотки недоверия, — я еще буду вас уговаривать дать мне в ней покопаться.
— Договорились.
Агриппина Павловна нажала отбой, хмыкнула и снова уткнулась в телефон. Мы терпеливо ждали хоть каких-то пояснений. Точнее, это Сергей Борисович ждал терпеливо, а я кусала губы, натягивала на ладони рукава свитера, и бросала на бабку вопросительные взгляды. Но она, как на зло, сначала долго искала нужный номер в справочнике, а потом еще дольше слушала гудки.
Наконец, ей ответили:
— Слушаю.
— Жива еще, моя старушка? — от резкой смены манеры разговора и интонаций, я даже рот слегка приоткрыла.
— Еще не освободилась двушка, — резкий, немного грубоватый женский голос явно улыбался. — И не мечтай!
Обе женщины захихикали так мерзко, что сразу стало понятно, насколько