И в ту долю секунды, пока мой собственный голос еще не закончил приказ «Ты одна», я увидела его.
Он был там.
Нет. Нет, нет, нет, этого не может быть.
Он не мелькал на периферии, не прятался за деревьями, а стоял, гордо вскинув голову. Метрах в двадцати. Прямо передо мной, в самом центре моего «зрения».
Высокий. Неподвижный. Темный мужской силуэт без лица или любых других опознавательных черт. Воздух вокруг него словно дрожал, как перегретый, и этот дрожащий ореол делал его еще плотнее, еще реальнее. Он был просто… пустотой. Дырой в форме человека, вырезанной в тумане, но плотнее, чернее самой густой тьмы.
Он не дышал, не двигался. Просто стоял и смотрел на меня.
Мой собственный голос в голове стал истеричным, искусственным, он продолжал твердить по кругу, пытаясь заглушить то, что я видела:
«…Во всем этом лесу нет никого, кроме тебя. Ты одна. Никого. Ты одна. Ты одна. Ты одна…»
«Но он здесь!» — хотелось закричать мне, чтобы заткнуть лживый голос из реальности.
Мой приказ. Моя самая сильная, прямая гипнотическая команда. Он ее услышал. И он ее проигнорировал.
Он стоял там, словно насмехаясь над моей властью. Словно говорил: «Ты одна? Какая милая ложь».
Страх обрушился на меня мощным ударом в затылок, когда пришло осознание неизбежного. Чистый, дистиллированный ужас, который не пьянит, а убивает. Он парализовал меня, начиная с колен, которые вросли в глину. Внутри все сжалось, будто кости наполнились холодом.
Я больше не была автором или режиссером. Я стала экспонатом на потеху странному нечто, что вторглось в мою голову. Я стала той самой бабочкой, которую наживую прикололи к бархату, пока она она еще дергала лапками, но коллекционеру не было дела до ее страданий — он разглядывал ее изучающим взглядом исследователя.
Время остановилось. Метроном исчез. Мой голос, твердящий «ты одна», стал далеким, как писк комара.
Единственной реальностью в этом мире стал он. Человек? Силуэт? Нечто?
Я не знала, как долго мы так стояли. Секунду? Вечность?
А потом он двинулся.
Он не пошел, не побежал, а просто… сделал один шаг. Медленно, плавно, словно скользя по глине, но не оставил и следа. Просто стал ближе.
И снова замер.
Этот шаг сломал мой паралич. Я закричала.
Я закричала внутри себя так, как никогда не кричала. Это был вопль отчаяния, взывающий к помощи.
«ВЫХОД! ВЫХОД! ЯКОРЬ! АЛИСА! ВЫХОД!»
Я дернулась, рванула свое сознание из этого оврага с такой силой, что мне показалось, будто я разрываю себя пополам. Я не искала камень. Я не слушала метроном. Я просто бежала из своего собственного тела.
Не помню, как открыла глаза, просто в какой-то момент я осознала себя в кресле.
БЗЗЗЗЗТ! БЗЗЗЗЗТ! БЗЗЗЗЗТ!
Оглушительный звон будильника «Алисы» бил по ушам, смешиваясь с моим хриплым рваным дыханием. Я ударила по столику, пытаясь выключить диктофон, телефон, будильник — все, что издавало звук, раздражая уши.
Рука соскользнула. Я была вся в поту. Ледяном. Липком. Капли скатывались по шее и груди, как будто тело все еще находилось там, в овраге.
— Алиса, стоп! — прохрипела я. Звон прекратился.
Кабинет погрузился в тишину. Я сидела в темноте, дрожа всем телом. Пульс бил по вискам, в горле, в запястьях. Браслет показывал 138 ударов.
Я включила лампу.
Резкий свет ударил по глазам. Книги. Фикус. Стол. Реальность. Все казалось слишком ярким, искусственным, словно освещение допросной.
Я посмотрела на свои руки. Они были чистыми. Никакой глины. Но я чувствовала ее! Под ногтями зудело, будто частицы глины все еще липли к коже, манили вернуться назад, не отпускали в реальный мир.
Я поднесла ладонь к лицу, ожидая запаха пота и страха. Но нет. Из моих рук, из всего моего тела, из моего кабинета, из велюра кресла, из пор моей шелковой пижамы — отовсюду пахло резко, тошнотворно. Тиной. И мертвой водой.
Он вернулся. Вернулся за мной…
Глава 17
Запах
Тишина.
БЗЗЗЗЗТ прекратилось. Лампа на столе горела, выхватывая из темноты угол стола, остывшую чашку, мой блокнот. Реальность.
Я не двигалась. Я просто сидела и дышала.
Я вдыхала — и чувствовала не пыль старых книг и не слабый аромат воска. Я вдыхала резкую, тошнотворную вонь тины.
Я посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Они дрожали. Ногти были чистыми, покрыты аккуратным прозрачным лаком. Но я чувствовала, как под ногтями застывает грязь. Я видела, как глина высыхает на костяшках.
Я поднесла ладонь к лицу и вдохнула.
Ил. Мертвая вода. Запах был здесь, со мной, в кабинете.
«Нет. Этого не может быть. Это фантом».
Я встала. Ноги были ватными, но подчинились. Я прошла в ванную, как будто двигалась под водой. Здесь, в царстве кафеля и хрома, пахло мятой и чистотой. Это была моя территория. Территория контроля.
Я включила воду. Горячую. Так, чтобы обжигало. Схватила кусок мыла и начала тереть руки. Не мыть — скоблить. Я терла ладони, костяшки, впивалась ногтями в кожу под ногтями, пытаясь вычистить фантомную грязь. Мыло пахло лимоном — тот же запах, что и в «Гелиосе». Запах стерильности. Я терла, пока кожа не стала красной. Я выключила воду и поднесла чистые, дымящиеся на холодном воздухе руки к лицу. Запах лимона исчез за секунду. Ил. Мертвая вода. Запах был не на руках. Он был во мне. Он шел из моих легких. Я вдыхала чистый воздух своей квартиры, а выдыхала овраг.
Я посмотрела на часы на ноутбуке. 20:51. Мой ритуал начался в 20:30. Я выставила будильник на двадцать минут. Он сработал.
Двадцать минут.
Но я знала, что это ложь. Я стояла на дне этого оврага не двадцать минут. Я стояла там вечность. Я стояла там, пока силуэт смотрел на меня, и за это время успела родиться и умереть целая вселенная. Я чувствовала, как глина въедается в мою кожу, как холод проникает в кости. Время сломалось.
ТРРРРРРР!
Резкий звонок телефона на столе заставил меня подпрыгнуть и вскрикнуть. Он разорвал тишину так же безжалостно, как будильник «Алисы» вырвал меня из транса.
Я уставилась на светящийся экран. Марк.
Зачем? Почему сейчас?
Телефон продолжал надрываться. Я должна была ответить. Не отвечать — странно. Я протянула дрожащую руку и нажала на зеленую кнопку.
— Да? — голос был хриплым, чужим, как будто я не говорила несколько дней.
— Вероника? Привет. Не разбудил? — его голос. Сонечный, согревающий, нормальный. Он звучал так, будто шел с другой планеты. Планеты,