— Как себя чувствует мой брат? — бойко спросила она, оглядывая всех большими карими глазами.
Придворные мгновенно преобразились. Даже королевский лекарь склонился в почтительном поклоне:
— Ваше высочество принцесса Матильда, его состояние...
— Он уже проснулся? Можно я к нему?
Меня незаметно оттеснили к стене. Камердинер пронес мимо выглаженный камзол, следом мелькнули подносы с завтраком, лекарственные флаконы. Мне вежливо предложили присоединиться к трапезе в соседней комнате, но я только покачала головой. Аппетита не было.
Когда всё завертелось, а моё присутствие стало окончательно ненужным, ко мне подошёл лекарь и мягко взял под локоть:
— Пройдемте, баронесса Файнштейн. На есть о чем поговорить.
В маленьком кабинете он усадил меня в жесткое кресло и начал расспрашивать:
— Сколько доз вакцины вы можете приготовить? Каков срок действия? Какие побочные эффекты?
Я отвечала автоматически, думая о том, что нужно срочно начать вакцинацию в бедных кварталах, пока болезнь не расползлась дальше. Об этом и продолжила разговор.
— На это нужны средства, — осторожно заметила я.
Королевский лекарь усмехнулся:
— Если вакцина себя оправдает, то вознаграждение последует. Как и дополнительное финансирование. Наберитесь терпения.
Служанка вынесла мой чемоданчик с вещами и теплый плащ.
«Как быстро выпроваживают» — невольно подумала я, — «впрочем, мне здесь делать больше нечего. Свою миссию я выполнила.»
Я вернулась в приют, едва держась на ногах. Пальцы ныли, ноги подкашивались, всё внутри вибрировало от усталости. Мадам Роуз вышла мне навстречу, обеспокоенно всматриваясь в лицо.
— Позже. Пожалуйста, — попросила я, не дожидаясь слов.
Поднявшись в свою комнату, я просто рухнула на кровать, даже не разуваясь. Всё тревоги, напряжение, бессонные ночи обрушилось на меня разом, как снежная лавина. Я погрузилась в тяжёлый, глубокий сон, будто кто-то выключил меня изнутри.
Когда открыла глаза, за окном уже сгущались сумерки. Первое, что я почувствовала — голод. Не просто обычное урчание в животе, а настоящий, приступ дикого голода.
«Мда… Маргарита Робертовна. Так и уморить себя недолго» — мысленно попеняла я.
И тут же вскочила с кровати. Умылась, переоделась в домашнее платье и спустилась вниз.
Внизу меня встретил гомон детских голосов. Мадам Роуз звонко кричала, всех созывая к ужину.
— Марика… ты же поужинаешь с нами, — подскочил ко мне Томас. Малышка Лиза уцепилась в мой подол и потащила к накрытому столу.
Мадам Роуз раскладывала по тарелкам кашу. Увидев меня, молча достала еще одну и плюхнула от души двойную порцию.
— Ешьте, — сказала приказным тоном, двигая ко мне тарелку ближе, — разве можно так? Посмотрите на себя, одни глаза остались.
— Ерунда, — махнула я рукой, — главное, что теперь мою вакцину воспримут всерьез. И все было не зря…
Мадам Роуз покачала головой, и в уголках ее глаз собрались лучики морщинок:
— Такая молоденькая, а думаете только о делах. Хотя... — ее губы растянулись в загадочной улыбке, — кое-что для вас все же нашлось.
Я приподняла брови, отложив ложку.
С важным видом мадам Роуз поднялась и скрылась в соседней комнате. Дети затихли в ожидании. И вот она вернулась, неся в руках стеклянный кувшин, где стоял пышный букет белоснежных цветов.
— Смотрите, какая красота...
В столовой поднялся шум. Дети повскакивали с мест, окружив стол плотным кольцом.
— Они настоящие? — прошептала маленькая Лизи, широко раскрыв глаза.
— Конечно, глупышка, — буркнул рыжий тощий мальчишка, но и сам не мог оторвать взгляда от нежных лепестков.
Жаклин, сидевшая рядом со мной, лукаво подмигнула:
— У вас завелся поклонник?
Мадам Роуз передала мне букет, и все склонились к белоснежным цветкам, пытаясь уловить их аромат.
«Гиацинты» — определила я, не мешая детям с восторгом прикасаться к нежным лепесткам.
— Здесь карточка! — воскликнула Жаклин, ловко выуживая из зелени маленький прямоугольник плотной бумаги.
Я взяла его. Все замерли в ожидании.
На карточке стояло всего одно слово:
«Спасибо»
48
Спустя три дня пришел королевский указ с печатью — нам выделяли средства. Не просто деньги, а настоящее состояние: пять тысяч монет на расширение лаборатории и еще две — на текущие расходы.
Эльмар, обычно такой сдержанный, прыгал по комнате, как мальчишка, получивший долгожданную игрушку.
— Современные микроскопы! — воскликнул он, размахивая документом. — Настоящие центрифуги! Мы сможем нанять помощников!
Я перечитала указ еще раз, мысленно прикидывая возможности.
— Профессор, — осторожно начала я, — а если мы потратим часть средств на организацию чистых зон...
— Чистых зон? — он нахмурился.
— Отдельные помещения для разных этапов работы. Можно одно большое помещение разделить перегородками. — Я жестикулировала, рисуя в воздухе план. — Там, где готовим сыворотку, должна быть абсолютная стерильность. Другое для фасовки. Нужно будет заказать мелкие стеклянные ампулы, чтобы расфасовывать дозы. И отдельную комнату только для хранения.
— И ещё наймем лаборантов, — вставил он. — Двоих хотя бы. Из старших курсов. Умных, с хорошими руками. Пусть делают рутинную работу, пока мы концентрируемся на главном.
— И еще одно, — добавила я смелее. — Нам нужен холодильник.
— Холодный подвал?
— Нет. — Я подошла к столу и набросала схему. — Герметичный шкаф с двойными стенками. Между ними — слой пробки. Внутрь помещаем емкости со льдом, которые будем менять ежедневно. Это позволит хранить сыворотку до двух недель.
Эльмар схватил мои чертежи, как священную реликвию.
— При таких условиях мы сможем производить до двухсот доз в неделю!
Я покачала головой:
— Триста. Если возьмем четырех помощников и организуем конвейер.
Мы замолчали, осознавая масштаб. Триста спасенных жизней. Каждую неделю.
— Начнем с бедных кварталов, — решительно сказала я. — Там самая тяжелая ситуация.
— Баронесса… — Эльмар не отрывал от меня восхищенного взгляда, — вы просто чудо. Я первый раз встречаю такую увлеченную наукой женщину.
— Но это же действительно интересно. Спасать жизни…
Я вдруг смутилась под его пристальным взглядом. Он так смотрит, словно готов мне предложение сделать.
«Эльмар, конечно, хороший мужчина. Но не Констанс», — про себя вздохнула я.
Тут же сдернула с вешалки плащ, чтобы сбежать от щекотливой ситуации. Эльмар хотел было остановить меня, но я отговорилась, что уже поздно, а завтра рано вставать на лекции.
Впрочем, так оно и было. Возможно, и не совсем поздно, но все дела на сегодня в лаборатории были сделаны, планы на будущее расписаны. А большего мне и не надо.
К приюту подходила, когда на улице зажгли вечерние огни. Куталась в теплый плащ, замечая, что при дыхании изо рта выскакивает облачко пара. Холодно. Того и гляди снег пойдет. Нужно проверить, на всех ли детей хватает теплой одежды. На днях приют принял еще двух малышей. Девочку восьми лет и ее младшего брата. И что самое главное — они сами пришли ко нам. Доверились. Многие беспризорники, услышав слово приют,