— Девочка моя, — я сжал ее ягодицы, помогая двигаться быстрее и одновременно сдерживая себя от того, чтобы не начать вбиваться снизу. — Ты такая красивая, ты самая восхитительная, моя желанная и любимая невеста.
Она всхлипнула, зажмурившись от моих слов. Ее движения стали отчаянными. Лера насаживалась на меня снова и снова, и влажные шлепки наших тел заполняли спальню вместе с ее тихими вскриками и моими стонами.
Но я видел, что она устает, ее бедра дрожали, дыхание сбилось, ломая ритм. Лере не хватало сил переступить грань, оргазм ускользал от нее, оставляя беспомощной, она растерянно закусила губу.
И тогда я взял контроль.
Одним движением я приподнял ее за бедра, не выходя из нее, фиксируя над собой на весу. Ее глаза расширились от неожиданности, и она вцепилась в мои плечи, чтобы не упасть.
— А теперь, — прошептал я, вжимаясь пятками в матрас и делая первый рывок, вбиваясь в нее снизу жестким, рваным ритмом, — продолжим...
Я больше не сдерживался. Каждый толчок был глубоким и мощным, я входил в нее до основания и сразу возвращался обратно, задавая безжалостный темп, который заставлял ее кусать губы и зажимать ладошкой рот, чтобы не кричать в голос. Лера больше ничего не контролировала, отдаваясь мне. Я держал ее за бедра и насаживал на себя снова и снова.
В голове билась только одна мысль: она моя. Моя женщина. Я хочу, чтобы со мной Лера всегда ощущал себя желанной до потери рассудка, чтобы она осознала, насколько она красива, насколько светла ее душа, насколько она нежна.
Я хотел, чтобы Лера больше никогда не плакала от боли или горя, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась, чтобы по-настоящему была счастлива со мной, забыв обо всем плохом, что было до меня.
— Вадим... пожалуйста... еще... не останавливайся...
Лера шептала что-то, опустив голову, и вдруг склонилась, падая мне на грудь, утыкаясь мокрым от слез лицом в мою шею. Ее дыхание опалило моё ухо, а слова обожгли душу:
— Я люблю... Люблю... Люблю... Люблю...
— Моя нежная, — простонал я, одной рукой зарываясь в ее волосы, прижимая к себе, а другой удерживая ягодицы, продолжая входить под новым углом. — Я люблю тебя, мой свет, моя красавица. Люблю...
Я ускорил темп, оглаживая ладонью влажные ягодицы и поясницу, покрытую мурашками. Лера пыталась двигаться навстречу, вырывая из меня стоны и добавляя сложности в том, чтобы сдерживаться. Лоно ее обволокло меня судорожными сокращениями, предвещая оргазм.
— Да, жаным, — выдохнул я, чувствуя, как и сам подхожу к пределу. — Ты в моих руках, девочка. Не сдерживайся...
Лера застонала мне в шею и замерла, выгнувшись, сжав меня внутренними мышцами, а после задрожала, обнимая и дрожаще постанывая в моих объятиях. Я зарылся лицом в ее влажные локоны и последовал за ней тремя толчками позже, изливаясь с гортанным рыком.
Слёзы моей любимой на шее. Её голос, застывший в «люблю». Есть ли в жизни мужчины момент большей правды, чем этот?
Вся моя власть, весь контроль свелись к одному: держать Её. Не подавлять, не подчинять — держать в руках саму её душу, трепещущую и освобождённую, чтобы она стала рядом со мной счастливой и защищенной.
Когда я открыл глаза, Лера лежала на моей груди, обессиленная, ее слезы капали мне на ключицу. Ее тело всё еще подрагивало, а дыхание было частым и поверхностным.
— Тише, тш-ш-ш, моя девочка, — я погладил ее по спине и по волосам, по вздрагивающим плечам, пока мое сердце возвращало обычный ритм. — Ты такая нежная. Такая смелая. Я благодарен тебе за каждый твой шаг в наших отношениях, за твое доверие, свет души моей.
— Я люблю тебя, — прошептала Лера, уткнувшись носом в мое плечо, ее голос был таким слабым и беззащитным, что у меня сердце сжало тисками. — Так сильно люблю, что мне страшно! Мне так страшно, Вадим! Я никогда... никогда не думала, что так бывает. Что можно... Что можно так любить!
— Я люблю тебя без остатка, моя прекрасная, — я поцеловал ее в макушку, прижимая крепче и натягивая на нас одеяло. — Ты моя красная нить, Лера. Ты — моя судьба. Моя душа.
Я перекатился на бок, укладывая ее рядом и продолжая гладить по волосам, пока ее дыхание не выровнялось. Завтра будет душ, завтра будет врач с... сыном.
Лера уже почти спала в моих руках, а на ее губах застыла легкая улыбка. Я поцеловал ладошку, отчаянно любуясь своей девочкой.
«Жаным» — частица души. Так меня учили, так меня воспитывали. Быть опорой для женщины.
Мысль простейшая, как удар сердца: быть причиной её счастья — вот единственный смысл, достойный мужчины. Всё остальное — суета, пыль под ногами. Есть только она, уснувшая женщина в моих руках.
Я смертен. Конечна моя сила, иссякнет жар, наступит миг, когда я не смогу быть для неё нерушимым щитом. И от этой несправедливости жизни я любил Леру ещё неистовее.
Пусть время сотрёт моё имя, но эту любовь, всю защиту, которую я ей подарю любой ценой — это не отнимет никто.
* * *
¹ «җаным» > Душа моя
² «Яхшы кыз» > Хорошая девочка
³ «Тагын... Тагын...» > Еще... еще...
⁴ «Тәмлем минем... Соңгы тамчысына кадәр йоттың бит...» > Сладкая моя... ты ведь всё до последней капли проглотила...
⁵ «Тәмле... Бик тәмле... Бал кебек...» > Вкусно... очень вкусно... как мёд...
⁶ «Рәхәтлән, кыз... Тыңла мине...» > Наслаждайся, девочка... слушайся меня…
Глава 30. Утро с тобой
Вадим
Пробуждение наступило задолго до того, как свет пробрался сквозь щель между шторами.
Я лежал без движения, прислушиваясь к тишине спящей квартиры, и наслаждаясь тем, как сопит Лера. Её голова покоилась на моей груди, волосы рассыпались по плечам и по моей руке золотистой волной, а ладонь лежала у меня на животе. За окном падал снег, укутывая город в очередной зимний день, а здесь, в спальне, было уютно, как в детстве, когда мать заваривала травяной чай с мёдом и рассказывала сказки о богатырях.
Моя женщина спала, и сон её был доверчивым и спокойным. Я осторожно коснулся пальцами её запястья, ощущая под кожей частый, как у пташки, пульс, и позволил себе редкую роскошь — просто лежать и ни о чём не думать.
Вчерашний вечер оставил после себя целую россыпь воспоминаний, каждое из которых можно было перебирать, как чётки: её губы на моей коже, её неумелый, но искренний голод, с которым она пыталась доставить мне удовольствие,