— Мне верь, я не предам.
Лиза молчит, послушно принимая мои ласки и поцелуи. Робко отвечает, постепенно набирая обороты, пока между нами не вспыхивает пожар. В воцарившейся тишине вдруг раздается хлопок — гирлянды искрят и гаснут по очереди. Елка тухнет последней, и гостиная погружается в полную тьму.
— Предохранители сгорели. Я же говорил, это небезопасно, — ворчу, блуждая руками под ее одеждой. Лиза выгибается мне навстречу.
— Да откуда у тебя предохранители, Дикарев? Таежным заводом — производителем не предусмотрены, — дерзит она, царапаясь, а потом широко распахивает глаза в темноте. — О — ой! Как мы теперь без света?
— Тш — ш-ш, так даже лучше, — возбужденно хриплю, наконец — то получив доступ к телу.
— Никитку разбудим.
Лиза соблазнительно ерзает подо мной, а я кайфую от ее тепла и нежности, и с моего лица не сходит довольная улыбка. Благо, она не видит меня — я рядом с ней становлюсь похожим на маньяка.
— Наш сын дрыхнет без задних ног — устал за день. Снежок охраняет его покой. Ночь — наше время, Лиза. До утра ты моя…
Сибирский бог, как же хорошо! Знал бы, что такие ещё существуют в нашем гнилом мирке, давно бы ее из Москвы украл. На плечо — и в тайгу.
— Наш сын… — повторяет рыжая, раскрываясь передо мной и сдаваясь моему напору. Принимает меня без сопротивления. Моя женщина, идеально мне подходит.
— Лиза, так ты согласна? — дотошно уточняю, в то время как ее сочная аппетитная фигурка дрожит в моих объятиях. — Станешь моей женой?
— Да — а — а-а, — стонет она мне в губы.
В эйфории сама до конца не осознает, на что подписывается… На грани оргазма Лиза на все согласна, и я этим коварно пользуюсь. В темноте нащупываю ее ладонь, сплетаю наши пальцы, чувствуя кольцо с камнем на безымянном. Впечатываю Лизу в скрипучий диван, до предела, срываю тихий всхлип — и тут же его съедаю, затыкая пухлые губы поцелуем.
Все равно никуда от меня не денется. На краю света достану, если потребуется. По следам сожженных деревень.
Очень хочется надеяться, что она больше не станет дурить, но… это же Лиза. Никогда не предугадаешь, какой финт выкинет завтра. Пожароопасная натура.
Моя огненная шальная пуля. Не ранила — убила.
Глава 33
Канун Рождества
Елизавета
Каждое утро я привыкла просыпаться в горячих лапах огромного Дикаря, но сегодня впервые оказываюсь совершенно одна посередине пустой постели в обнимку с подушкой. Вместо хрипловатого мужского дыхания, которое обычно будоражит все рецепторы и гоняет мурашек по телу, я слышу надоедливый собачий скулеж, а в ухо тычется холодный мокрый нос.
— Снежок, фу! Место! Или что там у тебя… Уйди, а?.. Лучше приведи мне хозяина.
Зажмуриваясь от яркого света из окна, я лениво размахиваю руками, отбиваясь от настырного хаски. Случайно хлопаю ладонью по морде, и из его пасти вываливается мой телефон, шлепается дисплеем мне на лицо, после чего раздается щелчок соединения. Из динамика льется тихий мамин голос:
— Лиза? Ты ещё спишь, что ли? — по — доброму смеется она, перешептываясь с отцом. — Обленилась наша девочка на зимнем курорте.
— Значит, хорошо устроилась, — вторит ей папа.
— Доброе утро, — подскакиваю на кровати, судорожно протирая глаза. Ищу взглядом часы, но натыкаюсь на пустой стул, где вчера были приготовлены и сложены вещи Тихона. — Вы уже прилетели? Мы ждали вас вечером, к Сочельнику.
— Мы добрались раньше. Как раз помогу тебе ужин приготовить и на стол накрыть, — воодушевленно тараторит мама, даже на расстоянии пытаясь хозяйничать. — Мы уже в Магадане. Так соскучились по тебе и Никитке, сил нет! Берем такси и едем к Анечке…
— Мы не у тети Ани живем, — произношу вкрадчиво, закусив губу.
— А где? Назови адрес, водитель найдет.
— Не уверена, что здесь есть адрес, — скептически осматриваю наш дом в сердце тайги. — Подъезжайте к офису Салтыкова, а я попрошу охрану, чтобы вас встретили и привезли к нам. Так будет проще, чем объяснять. Иначе заблудитесь, — быстро выпаливаю и пытаюсь попрощаться, чтобы избежать расспросов. — В общем, ждем! Целую!
— Стоп! — гремит в трубке. — Какая охрана? Куда «к нам»? Лиза, ты что — то не договариваешь?
Я накидываю халат, босиком выбегаю из спальни, спускаюсь по скрипучим деревянным ступеням в гостиную. Пусто… На вешалке у выхода нет его куртки, на полу остался след от ботинок. Лишь одинокая елка мигает огоньками будто в насмешку.
Дикарев, чтоб тебя! Где ты, когда так нужен? Обещал же, как будущий муж, взять первое знакомство с родителями на себя. Сам настаивал на этой встрече, а когда наступил Судный день, то спрятался в бескрайних снегах, оставив меня одну на растерзание дотошной матери.
— Я хотела объяснить все при встрече, — сокрушаюсь, обреченно падая на диван и подбирая под себя замерзшие босые ноги. — Пообещай выслушать, но не осуждать.
— Ты и там натворить что — то успела, горе наше луковое? Ну, ничего, сейчас мы с папой приедем и все решим. Если надо, увезем вас с Никиткой домой. Не переживай, доченька, — утешает меня мама, даже не спрашивая причину. Судя по тону, она настроена воинственно и готова наказывать моих обидчиков.
— Нет — нет! Все хорошо, слышишь? Я просто… влюбилась, — признаюсь сипло, и на том конце линии повисает гробовая тишина. — Я живу с мужчиной. Он хороший, предложение мне сделал и Никитку очень любит, потому что… — осекаюсь, не зная, стоит ли говорить по телефону об отцовстве Тихона. Такие вещи обсуждают лично, с глазу на глаз, тем более наш сын ещё не в курсе.
— Разве Золотарев дал тебе развод?
— Нет, но… Мой мужчина пообещал все решить, — абстрактно сообщаю, пробуя на вкус его новый статус. Тем временем внутренняя кошка сладко мурлычет: «Мой дикар — р — р — рь», но ей дают по морде тапкой, возвращая в реальность.
— Не успела освободиться, как снова вляпалась. Ну, доча — а — а, нельзя быть такой доверчивой, — разочарованно тянет мать. — Опять какой — нибудь старпер нашей молоденькой девочке голову запудрил? На этот раз не московский, а сибирский, — не устает причитать она, пока папа задумчиво молчит.
— Я давно уже не девочка, а он… кхм… младше Золотарева, — сглаживаю углы, мысленно высчитывая нашу с Тихоном разницу в возрасте. Всего десять лет — не так много.
— Кто он? — летит требовательно.
— Дикарев, — выдыхаю со стоном. — Начбез, лесничий, хозяин питомника, где я должна была работать ветеринаром, пока