Храбрилась. Отчаянно боролось со своей робостью. Из последних сил строила равнодушную мордашку. Этот самоуверенный нахал должен считать, что для меня он не имеет никакого значенья.
Пристально посмотрела на него, выполняя нежное требование.
Этот Морозов вроде умный мужик, но при этом проявляет феерическую глупость перед женской хитростью. Мама без особых усилий манипулирует им. Уму непостижимо! Она разрушила жизнь его родной сестры, а он при этом продолжает крутиться возле неё и бежит по первому же требованию. Каким бы сильным и независимым ни казался мужик, но перед женским обаянием, оказывается, совершенно беззащитным. Жаль, что я не взяла от матери даже минимальной частички её природного очарования.
— О чём ты думала? — Его бархатный голос резко прозвучал, заставляя вновь испытывать стыд. — Лиза, ты уже не подросток. Как можно срываться на ночь глядя из дома. Ты хоть представляешь, что ….
Морозов мгновенно закрыл рот и, гневно цокнув языком, убрал руку от моего лица.
Слегка надула щёки. Отчитывал меня, словно он мне близким человеком приходится. Тоже мне…
Виновато похлопала глазами, постепенно осознавая, что как бы там ни было, но в надменных речах мужчины присутствовала доля правды.
Повела себя как маленькая, обиженная, капризная девочка.
Он волновался. Без сомнения, волновался… Переживал, только вот вовсе не из-за меня, а из-за матери.
Любила маму, но должна быть честна с самой собой, она самая настоящая стерва, перед которой, не может устоять ни один мужчина, включая всемогущего, хладнокровного Морозова Платона Аркадьевича.
Я не могу и никогда не буду такой прекрасной соблазнительницей, мне не дано так раскачивать сильный пол на эмоции, её стратегия, которая иной раз идёт в полный разрез с моральную, чертовски эффективна.
«Красота телесная ничтожна, без душевной прелести она способна пробудить в нас лишь отвращение и стыд. В то же время чистая светлая душа накладывает даже на невзрачное тело — отпечаток света, пробуждающий при взгляде на него самые тёплые чувства». Бред! Романтичное, невинное высказывание, которое не имеет никакого отношенья к реальной, циничной жизни.
Серой посредственности, даже будучи чертовски умной и сообразительной никогда не добиться успеха среди мужчин, которые, как известно, любят глазами, а да ума частенько дело и недоходит.
— Платон Аркадьевич, а у вас совершенно нет чувства гордости и мужского достоинства? — С откровенным сожалением осмотрела озадаченного Морозова, который явно не ожидал подобного, оскорбительного вопроса.
Морозов холодно усмехнулся.
— Поясни?
Брезгливо фыркнула.
— Не буду, — капризно и дерзко объявила я. — Собственно, можете не отвечать на этот вопрос, — непринуждённо застегнула его кожаную куртку на своей груди, делая вид что вопрос был задан невзначай, но при этом по его глазам, в которых заполыхали злобные искри, стало понятно, что я его зацепила. — Просто так брякнула.
— Просто так брякнула, — озлобленно прорычал он, монотонно повторяя слово в слово мою фразу.
Смело смотрела на него, с наслаждением наблюдая, как меняется его чёткие черты лица, он хищно ухмыльнулся и, медленно приблизившись ко мне, едва ощутимо провёл пальцем по щеке, а затем игриво подхватил локон волос и шаловливо намотав его, слегка потянул на себя.
Внутри становилось жарко, предательское дыхание учащалось с каждым его провокационным движением, Морозов ничего особенного не совершал, но при этом я теряла контроль, его дьявольские глаза околдовывали, рядом с ним вмиг превращалась в безропотное существо. Что же это такое? Почему этот человек имеет на меня такое влияние? Морозов самый обычный мужчина. Да. Бесспорно, эффектный, брутальный и чертовски сексуальный. В нём есть харизма. Даже его ужасный характер притягивает. Он такой «плохой мальчик» мимо которого положительной девочке невозможно пройти, но всё-таки….
— Лиза, когда задаёшь взрослому мужику подобные вопросы, — Морозов склонился над моим ухом, — будь готова получить ответ. Необдуманный вопрос, может спровоцировать неконтролируемое действие, — а вот теперь его жаркие уста прикоснулись к моей шее, провоцируя новую волну страха в вперемешку с неизвестным, плохо объяснимым желанием. — За свои утвердительные вопросы настоящая женщина стыдливо глазки не опускает. А ты же настоящая женщина или всё же маленькая девочка, которая брякнет, не подумав, а потом в кусты?
— Платон Аркадьевич, я имела в виду, что…, — замялась, активно поглощая воздух, глубоко вдыхая невероятный, мужской аромат: брутальный и жутко красивый запах острых ощущений.
— Что ты имела, — игриво прохрипел мужчина, — в виду? Давай, дерзкая девочка, поясни.
— Как такой человек, как вы, можете бегать за женщиной, которая буквально о вас ноги вытирает? — То ли от испуга, то ли от обиды, то ли от обжигающего, неконтролируемого желания, выпалила на одном дыхании, то ли- вопрос, то ли- утверждение…
Не видела его лица, смотрела вперёд в сторону водителя, но прекрасно ощущала, как меняется выражение его наглой, высокомерной физиономии. Салон автомобиля погрузился в громогласную, устрашающую тишину.
Молодец! Доигралась. Вот теперь тебе точно не жить… Мама же говорила, что Морозов — бандит, его отец был известным криминальным авторитет, а для таких людей слова многое значат. У них свои правила и искажённые жизненные принципы. Как там говориться: «За базаром следи…».
— Лиза, ты еб….сь, — он не спрашивал, а уверенно утверждал, особо не выбирая выражения, крайне эмоционально реагируя на моё заявление.
Повернула голову к нему, когда Морозов отстранился и, закинув голову, в полный голос рассмеялся, словно я сказала не что-то обидное и непростительная, а анекдот рассказала.
— Что смешного я сказала? — Искренне удивлялась такой внезапной реакции. — Разве я неправа? Мама выбрала другого мужчину. Отвергла ваши ухаживания, а вы продолжаете ей помогать.
Морозов перестал смеяться.
— Разве я неправа? — Настойчиво повторила вопрос.
— Нет. Не права, — он посмотрел на меня, но теперь в его взгляде больше не было полыхающих, будоражащих иск.
Мужской взор источал нежность, ласку. Нет. Я реально с ума схожу, Морозов и нежность — это вещи совершенно несовместимые и взаимоисключающие друг друга.
— А теперь вы поясните?
Платон звонко усмехнулся.
— Хватит ко мне на «вы» обращаться. Ты зачем это делаешь? Лишний раз хочешь увеличить дистанцию между нами? Или желаешь подчеркнуть мой возраст. Так у нас с тобой не такая уж великая разница.
Молодец! Прямо в точку попал. Хочу. Если бы это было в моей власти, то на другую планету улетела, только бы не видеть его… И бежала вовсе не от Морозова, а от своих сумасшедших, запретных чувств, которые с каждым днём становились сильнее и сильнее. Попадала в его сладкий и такой болезненно-мучительный плен. А быть рабыней не собиралась.
— Платон Аркадьевич, пожалуйста, прекратите паясничать. Вам же плевать на то, как я к вам обращаюсь, —