Страсть — непреодолимое влечение, которое невозможно забыть, даже когда всё прошло, дорога такая притягательная, что может привести нас в объятия неожиданного любовника, чувство такое сокрушительное, что разрушает стены, которые мы строим, чтобы защитить своё сердце, желание такое сильное, что остаётся на поверхности, несмотря на то, что мы пытаемся похоронить его. Да, из всех чувств только страсть даёт нам основание, чтобы жить, и оправдание, чтобы совершать любые преступления против своей души и сердца.
Старушка мрачно улыбнулась.
— Ты даже представить не можешь, что происходило после смерти Аркадия. Гибель отца — это страшный удар для Платона, но, — женщина угрюмо опустила брови, на её лице отразилась боль, — он никому не показывал, что страдает. Крестник понимал, что он единственная опора для семьи.
Страдал? Нет. Конечно, смерть близкого человека, кого хочешь, подкосит, но поверить в то, что этот хладнокровный, бездушный человек может искреннее страдать было невероятно сложно.
— А как же Ворошилов? Разве Дмитрий Львович не помогал?
Зинаида Ивановна покривилась.
— Дима безвольный человек. Он сам по себе ничего не представляет. Поэтому все заботы упали на плечи Платона. Бизнес находился на грани краха. И только благодаря стальному характеру крестника мы смогли сохранить, а потом и приумножить наш капитал.
Власть и деньги….Серьёзно?
Обречённо подняла глаза и пристально посмотрела в глубокое, такое далёкое и одновременно близкое небо. Осеннее солнце робко дарило тепло, создавая неповторимую атмосферу, пронизывает сердца столь необходимой радостью. Ощущение умиротворения и спокойствия, которое оно приносит, нагоняет мысли о будущем, воспоминания о прожитом и надежды на то, что впереди ждёт светлое и радостное время. Осеннее солнце становится своеобразным символом перемен, распрощаться с прошлым и готовиться к новому. Только какое будущее меня ожидает? Предчувствие чего-то неизбежно плохого не покидало меня.
— Лиза, ты меня слышишь? — Женщина аккуратно потормошила меня за плечо, вынуждая опустить голову и посмотреть на Зинаиду Ивановну.
— Жестокость порождает ещё больше жестокости, а насилие ещё больше насилия. В конце концов, этот порочный круг отравляет всех.
Старушка вспыхнула, её глаза незамедлительно наполнились осуждением, но к её чести, она сдержалась и довольно спокойно прошептала, — ты не понимаешь, о чём говоришь? Жизнь не делится на белое и чёрное. Не бывает идеальных людей. Понимаешь? Не бывает, — решительно и безапелляционно повторила она. — Побеждает тот, кто среди грязи, ужаса, жестокости, сохраняет в себе свет, не пересекает ту невидимую грань, за которой человек превращается в зверя.
Правильно подметила прозорливая старушка, с одной важной поправкой, что её крестник, по всей видимости, перешёл черту и превратился в зверя.
— Зинаида Ивановна, позвольте задать вам вопрос?
— Конечно. Задавай.
Смущённо пожала плечами, ощущая внутреннюю дрожь. Так до конца не понимала, чем вызваны морозные мурашки, повышением температуры или волнующими меня вопросами.
— Ваш племянник связан с криминалом?
То, что отец Платона, являлся криминальным авторитетом, вопросов не вызвало, но пошёл ли по его пути сын.
— Дорогая, это слишком сложный вопрос. Однозначного ответа у меня для тебя нет.
— Хорошо, — не стала более пытать Зинаиду Ивановну. — Лучше поеду домой. Действительно, что-то я себя не очень хорошо чувствую.
* * *
— Стёпа, но зачем ты пришёл, — шире распахивая дверь, приглашала друга в квартиру, который, как только услышал мой хриплый голос по телефону, незамедлительно вызвался спасать моё здоровье.
Парень торопливо зашёл в гостиную и держа пакет с лекарствами на весу, слегка приоткрыл рот.
— Ни хрена себе! — Восторженно воскликнул он и, не отрывая взора от интерьера квартиры, протянул пакет. — Нехилая квартирка. Реально классно.
Он торопливо скинул обувь, продолжая оценивающим взглядом изучать помещение.
— Пошли. Доктор Айболит. — Усмехнулась и, аккуратно щёлкнув пальцами по его подбородку, весело добавила, — и рот закрой. А то муха залетит.
Друг последовал за мной.
— Какие мухи? У тебя здесь такая охрана, что никакая муха не пролетит.
Выдвинула стул и поставила его перед другом.
— Присаживайся. Хочешь чаю или кофе?
— Нет. Не беспокойся. Прекрати суетиться. Садись.
Положила пакет с лекарствами на стол и присела напротив друга.
— Лиза, прямо скажу, что выглядишь ты не очень.
— Конечно, — даже оправдываться не стала. — У меня температура. Не забыл?
Стёпка кивнул, в знак согласия.
— Это понятно. Но я немного о другом говорю.
Понятно к чему клонит мой верный друг, который постоянно лоббирует интересы матери.
— Валерия Владимировна очень переживает, — опечаленно проговорил он. — Лиза, не будь такой жестокой.
Гневно цокнула языком. Стёпка несправедливо обвиняет меня в жестокости, при этом слепо доверяет моей матери, которая с лёгкостью манипулирует им.
— Не поднимай эту тему, — моментально перешла на более грубый тон, предупреждая друга, что он вступает на слишком опасную территорию и может стать невольным субъектом моей злости. — Мама далеко не ангел.
Стёпа немного наклонился вперёд, пронзительно глядя в мои глаза.
— Что ты делаешь, Лизка? Ты же умная девчонка, а ведёшь себя как малолетняя дурочка. Твоя мать — не ангел, а этот Морозов — прям ангел во плоти. Только вот что-то крыльев за спиной не видно.
Остро подмечено. У Морозова действительно не присутствует ни крыльев, ни нимба, а вот рога присутствуют. Обречённо усмехнулась, нервно ударяя пальцами друг о друга.
— Не перегибай палку. Морозов не ангел, но он же не дьявол. Самый обычный мужик. Пришёл мне на помощь.
Степан лихорадочно заводил глазами, моё заявление вызвало у неё полное недоумение, откровенное негодование.
— Пришёл на помощь? — С явной издёвкой в голосе переспросил друг. — Сначала создал проблемы, а потом пришёл.
Вздохнула.
— О чём ты говоришь? — Встала, более не смогла выдерживать его насмешливого взгляда. — В чём виноват Морозов?
Не собиралась защищать Платона, да и он не нуждался в моей защите, но ядовитые обвинения Степана были несправедливыми.
— Хорошо. Напрямую он не виноват, но его несносная племянница тебе жизнь отравила и продолжит отравлять. Хрень редки не слаще, — Стёпа поднялся со стула и максимально близко подошёл ко мне, вынуждая сделать шаг назад.
Друг заметил мой отчаянный шаг назад и ехидно усмехнулся, но говорить ничего не стал.
— Виктория больше ко мне не приблизится. Морозов обещал, что поговорит с ней.
— И ты ему веришь?
— Да. Верю.
Степан грустно улыбнулся.
— Когда?
— Что когда? — Озадаченно спросила.
Друг немного наклонил голову, пронзительно всматриваясь в мои глаза, он словно прожигал меня взглядом, пытаясь проникнуть в голову.
— Когда этот человек стал тебе настолько близким?
Холодная дрожь пробежалась по телу. Вроде простой вопрос и одновременно