Холодная волна катится от макушки к пяткам.
— Кто забрал? — растерянно хлопаю глазами, замечая, как женщина выпрямляется.
— Муж, как я поняла. Подписался в ведомости. Игорь Леонидович.
Мне требуется пара секунд, чтобы понять, кто именно забрал мои вещи. Игорь, не Марат.
Хочу возразить, поправить санитарку, но… вовремя останавливаюсь. Не хочу навредить Игорю. Он помог мне. Привёз сюда. Всё организовал. Не хочу, чтобы его обвинили в чём-то.
— Простите, мне нужно позвонить. Это… срочный вопрос. Пожалуйста. Можно со служебного? Или с вашего? Я заплачу.
Санитарка колеблется, но, видя моё лицо, в конце концов кивает. Через пять минут она приносит старый кнопочный аппарат.
Я выхожу в коридор, чтобы мне никто не мешал. Ни взгляд соседки, ни лишние расспросы санитарки.
Мои пальцы дрожат, набирая знакомый номер, который я знаю лучше своего. Короткие гудки. Потом — автоматический голос: «Абонент временно недоступен». Я сбрасываю и набираю снова. Тот же результат.
Паника, острая и липкая, подкатывает к горлу. Я делаю глубокий вдох, кладу ладонь на живот.
«Только не сейчас. Только не волноваться ради него», — мысленно успокаиваю себя, делая глубокий вдох.
Я набираю номер его рабочего телефона. Сердце бешено колотится, пока идут гудки.
— Офис Волкова Марата Руслановича, — отвечает женский голос.
— Анна, это Олеся, — произношу, чтобы голос не дрожал. — Олеся Дмитриевна… здравствуйте. Чем могу помочь?
— Мне срочно нужен Марат.
— Он на выездном совещании. В офисе его нет.
Я выдыхаю. Он жив. Он на совещании. Чувство облегчения такое острое, что я на миг закрываю глаза. Значит, не в больнице, не в коме… Он просто занят.
— П-почему у него телефон отключен? — вопрос срывается сам собой, я даже не успеваю подумать.
— Он предупреждал, что будут сложности со связью. Может, я могу чем-то помочь?
Даже через телефон я ощущаю её неловкость. Раньше я никогда не звонила Марату в офис. Всегда только лично на мобильный. Вряд ли Аня сейчас понимает, как правильно ответить мне. Подобных ситуаций у нас не было, а я всё ещё жена её начальника.
— Да, если увидите его или же он будет звонить, то передайте, что я… нахожусь в больнице, — выдыхаю, заставляя себя говорить чётко. — В Центральной городской, гинекологическое отделение, палата 312. Передайте ему, пожалуйста, как только он появится. Скажите, что я здесь. И что мне… что мне нужно его видеть.
— В больнице? — она вскрикивает. — С вами всё в порядке? Что случилось?
— Да, все нормально, — непроизвольно касаюсь живота. Хочу, чтобы Марат первым узнал о малыше. Не через кого-то, а именно от меня. — Просто мне нужно, чтобы он приехал.
— Конечно, Олеся Дмитриевна. Я обязательно передам, как только он выйдет на связь. Выздоравливайте.
Сбрасываю вызов, чувствуя странную пустоту. Не знаю почему именно, но словно что-то всё равно меня не отпускает. Словно я всё равно не могу выдохнуть.
Поблагодарив санитарку, я отдаю ей телефон и иду обратно в палату, пытаясь успокоить странную, почти тупую тревогу внутри.
Толкаю дверь палаты. И замираю.
Рядом с моей кроватью сидит Игорь, держа в руках ярко-синюю папку. Он моментально оказывается рядом.
— Привет. Не знал, что тебе уже можно ходить? В твоём положении это безопасно? — молча киваю, переводя взгляд в сторону. — Её на какие-то процедуры взяли.
Словно читая мой вопрос по поводу моей соседки, произносит Игорь, а затем сжимает мой локоть, начиная подталкивать к кровати.
Он сразу же перестаёт разговаривать с моей соседкой, переключая своё внимание на меня. На моей кровати, на том самом месте, где лежала синяя папка, теперь сидит Игорь. Он один. Настя, видимо, вышла. Он сидит совершенно спокойно, положив ногу на ногу, и смотрит на меня. Но в его глазах нет ни мягкости, ни привычной дежурной теплоты. Только холодный, оценивающий, почти металлический блеск.
— Игорь, я… хотела узнать, — мнусь, подбирая слова. Не хочу его обидеть или как-то задеть. — Почему в приёмном покое все считают тебя моим мужем? И почему ты забрал мои вещи?
Он проводит ладонью по коротко стриженным волосам, чуть отводя глаза в сторону.
— Я не представлялся твоим мужем, просто… так получилось. Я запаниковал. Не знал, что именно делать. Там просили документы, подписи. Кто-то сказал, что я супруг, а я не стал отрицать.
Слова звучали бы логично, если бы не тот факт, что он элитный боец. И я прекрасно знаю, через что он проходил. Что именно видел и какие решения приходилось принимать. Вряд ли можно найти более опытного и собранного человека.
— Игорь, ты… боец, — снова аккуратно начинаю. — С трудом верится, что ты… запаниковал.
— На что ты намекаешь?
— Не на что, — чуть пожимаю плечами. — Всё это странно.
— Что странного, Олесь? Я хотел помочь. И, кажется, помог. Я прихожу к тебе, узнаю, как ты, беспокоюсь. Но ты, видимо, в чём-то меня подозреваешь.
Я настораживаюсь ещё больше. Игорь никогда не повышал голос, всегда был сосредоточенным, а сейчас выглядит так, словно нападает.
— Прости, — тихо произношу, подмечая его изменения. — Просто у меня складывается впечатление, что ты не хочешь, чтобы я связалась с Маратом. И я не понимаю почему.
Он вскакивает со стула. Нервно прохаживается по палате. Шумно выдыхает, вновь проводя рукой по короткому ежику на голове.
— Знаешь, правду говорят, не делай добра… — он делает паузу, а я выдерживаю его взгляд. — Ты права, Олесь. Я не хотел, чтобы ты… зная, в каком ты сейчас состоянии, стала бы общаться с Маратом. Но не думал, что ты станешь меня в чём-то подозревать.
— Марат — мой муж. Ты не имел права решать за меня, должна я общаться с ним или же нет. Я хочу знать, где он? Что ещё за выездное совещание, которых у него никогда не было?
Игорь чуть усмехается, а затем протягивает мне папку, которую всё это время не выпускал из рук.
— Он подготовил документы о разводе и просит, чтобы ты подписала их, — Игорь произносит это так, словно мы разговариваем о погоде. — Сказал, чтобы ты была счастлива. И больше не беспокоила его.
Сердце замирает, а потом срывается в бешеную пляску, отдаваясь в висках оглушительным стуком. На последней странице, размашисто и твёрдо, знакомая подпись.
— Ты… сказал ему о ребенке? — не узнавая свой голос, спрашиваю его.
— Сказал, — холодно бросает ответ. — Пойми, Олесь, у него другая. Он с ней. И ему не нужен…
— Нет, — обрываю его, делаю частые вдохи, в попытке выровнять дыхание. — Ты не прав. Что-то не так понял. Он бы… никогда не отказался от своего ребенка. Не важно кто у него, но он бы…