— Вася? Ты что здесь делаешь? А где Павел? Ушёл?
— Тише! — предупреждает меня шёпотом сын и прикладывает палец к своим губам. — Паша спит.
— Как спит?
— Я ходил в туалет, пришёл, а он спит, — пожимает плечами сын.
Заглядываю в детскую комнату и вижу Бессонова, свернувшегося в три погибели на Васиной кровати. Взгляд сам задерживается на спящем мужчине. И пока я раздумываю: будить или не будить, сын приносит плед из моей комнаты.
— Не надо его будить. Пусть поспит, ладно? — просит и сам накрывает Павла пледом. — А мы пойдём почитаем. Я обещал Паше подтянуть оценки по чтению.
Глава 29
Если бы мне об этом рассказали — ни за что бы не поверила бы. Но я сама вижу, с каким теплом и заботой мой сын относится к своему «другу». И кавычки здесь уже не уместны.
— Мам, идём, — зовёт Вася шёпотом и тянет меня за руку. Сам прикрывает дверь, чтобы лишний шум не мешал Павлу.
Вот как такое возможно?
В смешанных чувствах иду с сыном в свою комнату, где Вася читает мне два рассказа из новой хрестоматии. Сам! Обычно его не заставишь, и мне приходится настаивать на чтении. С чтением как и с тренировками — качество улучшается от регулярных занятий. Только, к сожалению, совершенствовать этот навык моему сыну не так интересно.
Стараюсь сосредоточиться на том, что читает Вася, но мысли сами ползут в соседнюю комнату, где спит Павел. Я до сих пор не понимаю, как этому человеку удалось так легко вписаться в наш с сыном маленький мирок.
Время уже позднее, и Васе пора спать, но разбудить Бессонова у меня не получается. Беспомощно смотрю на сына после третьей неудачной попытки разбудить и отправить домой своего соседа. Вася пожимает плечами, показывая, что он тут ни при чём.
— Ладно, — сдаюсь. — Бери вещи и идём ко мне, — говорю сыну шёпотом, хотя можно было и не понижать голос, всё равно Бессонова сейчас никакая сила не поднимет.
Вася, не задавая лишних вопросов берёт пижаму и выходит из своей комнаты.
— Мам, а ему там удобно? — звучит вполне обоснованный вопрос — долго спать в такой позе как бы нежелательно.
Детский диван-кровать я ещё не меняла, но для Васи по росту его вполне хватает, а спать взрослому на нём не планировалось.
— Раз спит, значит, нормально.
— А он не упадёт? — беспокоится Вася, вызывая у меня улыбку.
— Тогда мы услышим грохот, — шучу.
— Ну, мам! — укоризненно. — Ему же нельзя падать!
— Я пошутила. Иди умываться и надо спать.
— А я с тобой буду спать?
— А у нас есть другие варианты?
— Ну-у… Я могу лечь в комнате на полу, — предложение сына вызывает у меня улыбку. Видимо, собирается караулить, чтобы Павел не упал. Точнее, не пострадал опять по нашей вине.
— Нет, сынок. Спать на полу никто не будет. Я сейчас принесу твоё одеяло и подушку.
— Мам…
— Что?
— Евгений Петрович говорит, что без подушки спать полезнее, — выдаёт сын, цитируя своего тренера.
— Вот как?
— Ага. Мам, положи мою подушку Паше, — просит Вася, а я лишь молча смотрю на ребёнка. — Ему и так неудобно, а та маленькая совсем. Положишь? — кривит жалостливую мордочку.
— Хорошо. Положу.
Пока сын идёт в ванную, я возвращаюсь в его комнату.
— Паша, — пытаюсь разбудить ещё раз.
Безрезультатно. Никакой реакции.
Достаю из ящика одеяло и подушку. Невольно смотрю на спящего мужчину и хочу поправить прядь густых волос, упавшую на лоб. Но убираю руку, так и не коснувшись. Подкладываю, как обещала, подушку. Павел шумно вдыхает и устраивает её удобнее.
— Паш… — зову. Но в ответ — тишина. Спит. И я выхожу из комнаты.
После развода я так боялась за своего сына, что он довольно долго спал со мной. Для меня было жизненно необходимо — знать, что он рядом, и ему ничего не угрожает. Да и засыпалось спокойнее, уткнувшись в детскую макушку. Так не могло продолжаться вечно, и мне пришлось учиться не подскакивать каждый раз ночью и бежать в детскую комнату, чтобы убедиться, что с сыном всё в порядке. И сейчас, убаюканная беспечной болтовнёй своего ребёнка, я незаметно для себя провалилась в сон.
Просыпаюсь от того, что меня перехватывают под грудью и прижимают к себе. Машинально протягиваю руку… Васи рядом нет.
— Вася?! — вскрикиваю испуганно, пытаясь встать, но меня тут же утягивают обратно.
— Тише, — доносится мужской шёпот.
— Паша? А Вася где?
— Васю я перенёс в его кровать. Он даже не проснулся. Постель ему расстелил и накрыл одеялом. Пледом не стал. Жарко. — Павел прижимается ближе, устраиваясь поудобнее и не давая мне шевельнуться.
— Тут ты что делаешь? — пытаюсь возмущаться, но оказываюсь укутанной в одеяле и окольцованной сильными руками.
— А ты как думаешь? Собираюсь спать.
— Здесь?
— Да. Здесь удобнее, и ты рядом… — целует в шею, пропуская приятную волну по всему телу. — Вчера ты не возражала…
А сегодня я возражаю!
— Вася дома, — привожу аргумент, на который получаю сонное:
— И что? Он спит. И мы ничего такого не делаем, — с явным разочарованием. — Поэтому давай спать.
— Но он может увидеть… — звучит ужасно глупо.
— Не увидит. Наташ, мне вставать раньше, чем ему в школу. Давай спать. Тут осталось-то… совсем ничего.
Я чувствую, как Павел выдыхает мне в затылок, и буквально спустя несколько секунд уже мирно посапывает. Лежу и боюсь шевельнуться. Да даже если бы и хотела, не смогла — так крепко прижата к мужскому телу.
Но, в отличие от Паши с его уникальной способностью спать в любой позе, моментально уснуть у меня не получается. Где-то глубоко внутренний голос пытается возмущаться, что это наглость, и что Бессонову ничего не мешает уйти домой, тем более он просыпался, но я ловлю себя на том, что мне так хорошо, а главное — спокойно, в его объятиях, что я тоже засыпаю.
Глава 30
Павел
Лёгкая вибрация настойчиво щекочет левое запястье, вырывая меня из сна. На часах срабатывает будильник, безжалостно напоминая, что пора вставать. Осторожно, чтобы не разбудить Наташу, отключаю беззвучный сигнал и позволяю себе несколько мгновений настоящего блаженства — обнимаю свою валькирию и вдыхаю запах её волос. Во мне тут же просыпается мужской инстинкт: моя! Вжимаю в себя женское тело, и не желаю отпускать, остро чувствуя своё напряжение. Провожу ладонью по плавным изгибам