— Идите пейте. А мы чай не хотим, — сюсюкаюсь с маленьким чудом.
Влад крепко хватает меня за волосы и тянет. Отцепляю от себя крошечные пальчики, беру малыша на руки и иду с ним в новомодное подобие кухни. Никогда не понимала современные студии.
Дана, жена Вадима, подскакивает, собираясь взять сына, но я не даю.
— Ты лучше сама спокойно чай попей, а мы на вас посмотрим. Да? — обращаюсь к самому младшему Верту. — Дадим маме чай попить? Дадим! — сама же и отвечаю.
Ухожу в комнату, чтобы спрятать свои эмоции. Невозможно передать словами, что чувствуешь, когда прижимаешь маленького человечка к своему сердцу.
— Мам, а я такой же был маленький? — спрашивает Вася, когда мы уже дома выходим из лифта.
— Конечно, — отвечаю и, открыв дверь, пропускаю сына вперёд.
— Вау! — слышу восклицание. Вася замечает пакет, принесённый вчера Павлом, но так и оставшийся сиротливо стоять в коридоре. — Это что?
— Это Павел привёз тебе подарок.
— Подарок? Мне? Кру-у-то! А цветы тебе? — спрашивает робко.
Пожимаю плечами, что, вроде как, да.
— Мам, так их в воду надо было поставить! — получаю справедливый выговор.
Надо. Только про них вчера никто даже не вспомнил.
— Сейчас поставлю, — раздеваюсь и беру несчастный букет, чтобы отнести его в ванную.
— Ты не отдыхала, — доносится в спину укор, заставляющий меня остановиться на месте. — Ты опять работала!
Всё-таки не сдерживаю смешок. Надеюсь, Вася не «наябедничает» об этом Павлу.
— Нет, сынок, я, правда… не работала, — меняю формулировку. — А про цветы я просто забыла. Давай лучше посмотрим, что тебе привёз Паша.
Глава 27
Всё-таки смотреть подарки вечером — не самая лучшая идея, потому что отговорить сына, начать собирать робота и машинку лучше завтра, оказывается очень сложно.
Не знаю, выбирал игрушки Павел сам, или пользовался чьими-то подсказками, но даже меня поразил его выбор: электромеханический робот-конструктор, работающий на солнечных батареях, настольная игра про пиратов и сборная из деревянных деталей модель внедорожника. Я даже подумала, что немного не по возрасту, но Вася возразил, что его одноклассник уже приносил в класс похожего робота. Он прикольный, только громко шумит, как заметила их классная. И, как оказалось, сын тоже хотел такого.
Из-за подарков мы ложимся спать намного позднее обычного — приходится один раз побыть пиратом, играя в новую игру.
— Мам, а тебе Паша нравится? — спрашивает Вася, когда я захожу к нему в комнату пожелать спокойной ночи и поцеловать перед сном.
Вопрос застаёт врасплох, и я не готова односложно ответить на него.
— Почему ты спрашиваешь? — присаживаюсь к сыну на кровать и беру его руку в свою.
Свои подарки Вася сложил рядом с собой, коробки лежат ровной стопкой, и мой взгляд невольно цепляется за напоминание о Бессонове.
— Я тут подумал… — сынок задумчиво хмурит брови.
— О чём? — смотрю на своего мальчика. Сейчас он выглядит серьёзным, что немного настораживает.
— Если Паша подарил тебе цветы, значит, ты ему нравишься? — озадачивает своей детской логикой. — А если Паша тебе тоже нравится, то вы могли бы пожениться… — продолжает размышлять вслух мой ребёнок.
Как же у детей всё легко: подарил цветы, значит — нравишься, а если нравится тоже, то сразу свадьба. Жаль, что в жизни никогда не бывает так просто.
— Вот так сразу и пожениться? — беззлобно смеюсь над детской наивностью.
— Ну да. А что такого? Если мне понравится девочка, и я тоже буду ей нравится, я сразу женюсь. Нет, ну я тоже сначала подарю цветы… Такие же розы.
Прячу улыбку, прикрывая рот рукой.
— Давай спать. Хорошо? — предлагаю.
— Мам, ну ты подумай, ладно?
— Хорошо, я подумаю.
— Честно-честно?
— Честно-честно. А теперь давай спать. Спокойной ночи, — наклоняюсь и целую сына в щёку.
— И тебе, мам, спокойной ночи, — обнимает меня за шею и тоже целует.
Прикрываю за собой дверь в детскую и качаю головой. Очень боюсь, что убрать Бессонова из нашей с Васей жизни будет не так просто. Захожу в свою комнату, взглядом натыкаюсь на цветы, склонившие свои бутоны, и уже в который раз замечаю, что, даже отсутствуя, Павлу удаётся создавать элемент своего присутствия, каким-то невероятным образом постоянно напоминая о себе. Его здесь нет, но купленные им игрушки, цветы — всё заставляет думать о нём. Даже моя подушка пахнет его парфюмом. Но почти бессонная ночь даёт о себе знать, и на то, чтобы сменить постельное бельё, у меня нет ни сил, ни, как ни странно, желания. Я не замечаю, как засыпаю, обнимая подушку руками и вдыхая мужской запах, оставленный на моей постели.
Будит меня настойчивый стук. Толком не проснувшись, накидываю поверх сорочки халат и спешу узнать, кому что понадобилось в девять часов утра в воскресенье. Не хочу, чтобы кто бы там ни был разбудил Васю. В глазок приходится посмотреть дважды, с целью убедиться, что наш новый сосед мне не мерещится спросонья.
Павел заносит руку, чтобы постучать снова, и я открываю дверь.
— Что ты…
— Доброе утро! — перебивает меня Павел, и перед моим лицом появляется новый букет. — Боюсь, что прошлые успели завянуть, — обезоруживает обаятельной улыбкой, впихивая мне в руки цветы.
— З-зачем?
— Разве нужен повод, чтобы дарить женщине цветы? Пригласишь?
— Н-нет, — мотаю головой, придумывая отговорку, чтобы он ушёл. — Вася спит.
— Какая ты невежливая, Наталья, — смеётся надо мной, не давая мне закрыть дверь. — Ты купила таблетки?
— Какие? — не сразу понимаю о чём он говорит. Почему-то исключительно в присутствии этого человека мои умственные способности снижаются до критической отметки. — А! Да, купила, но… не приняла.
— Почему? — совершенно излишним вопросом Павел ставит меня в неловкое положение.
— Они не понадобились, — хриплю тихо.
— В каком смысле не понадобились? Ты хочешь сказать, что… — сканирует моё лицо внимательным взглядом.
— Н-нет… У меня начался цикл, — краснея, отвечаю с запинкой, предупреждая дальнейшие вопросы.
— Жаль.
— Что?! — таращусь на Павла.
Однако, что ему «жаль» спросить я не успеваю, в коридор, даже не одевшись, выходит Вася.
— О! Васёк! Доброе утро!
— Паша?! Привет! — восклицает мой ребёнок, сонно хлопая глазами, и моя миссия — спровадить по-тихому Бессонова — с треском провалена. — Мам, можно Паша мне поможет собрать робота? Ты же сама сказала, что ничего в этом не понимаешь, — сдаёт меня сын.
— А ну, живо марш одеваться! — выпроваживаю его от двери. — Нечего голым на сквозняке стоять!
— Ну мам… — канючит, не желая уходить.
— Вась, иди умываться. Соберём мы твоего робота, — обещает ему Павел.
— Ура! Классные цветы, мам! В воду их поставить не забудь… — осекается под моим взглядом. — Всё, я ушёл.
Провожаю взглядом сына, убегающего