— Паша? — Ольга Егоровна отшатывается от меня как от чумного, окидывает с ног до головы, но войти не приглашает.
Знаю, видок у меня ещё тот.
— Вероника у вас?
— Н-нет.
— А вы случайно не знаете… — дальше выдержка мне изменяет. Спросить: «С кем сейчас ваша дочь», у меня не поворачивается язык.
— Нет, Паша, я не знаю, где она может быть, — отвечает устало, и взгляд её блекнет, сильнее выдавая возраст женщины, растившей в одиночку двоих дочерей.
Выхожу на улицу. Мокрая футболка-поло противно липнет к телу и совершенно не даёт тепла. Бомбер я успел снять, а о том, что нужно захватить с собой — даже не подумал.
Телефонов подруг Ники у меня нет, а спрашивать у её коллег, куда могла подеваться моя жена, тем самым давая не только повод для сплетен, но и зелёный свет для обсуждения нашей семейной жизни, я не хочу.
Есть ещё один человек, который может что-нибудь сообщить мне о Веронике. Её сестра Лиза. Никогда не любил эту малолетнюю оторву, но сейчас особо выбирать не приходится. Лиза в позапрошлом году окончила школу, но никакого желание учиться дальше у девушки не было. Поэтому под благовидным предлогом, «не прошла по конкурсу», Лиза не особо старалась куда-то поступить, а устроилась работать официанткой даже не в кафе, а пивной бар, объясняя матери, что там она будет зарабатывать больше.
Деньги — это всё, что интересует её на данный момент. Только деньги и их количество. И никакие доводы, что выучившись и получив высокооплачиваемую работу, она сможет зарабатывать больше, не помогают. Мать для неё не авторитет, а Нике, по большому счёту, тоже плевать на младшую сестру.
До открытия бара, в котором работает Лиза, ещё два часа, и я решаю подождать. Машин возле невысокого здания нет, и мой седан выглядит белой вороной на унылой, цвета маренго, парковке.
Сажусь в салон, включаю обогрев, и тру руками лицо, чтобы хоть как-то разогнать состояние, близкое к душевной коме. Запускаю пятерню в волосы и с силой сжимаю их. Боль не отрезвляет. Как могло такое случиться, что в моей жизни наступил полный конец.
Этот ребёнок не от тебя.
Выдирает из груди душу вместе с окровавленным сердцем…
— Паша… — моё имя, произнесённое на выдохе, пьянит до головокружения, — что ты делаешь?
— Люблю тебя, — об этом я готов кричать на весь мир. — Давай родим ребёнка? — покрываю поцелуями бархатистую кожу живота Вероники.
— Паш, ну какой сейчас ребёнок? Я только-только начала свою карьеру, а ты предлагаешь мне вычеркнуть из жизни три года? Я хочу летать. Понимаешь? Небо для меня всё. А у стюардесс возраст значит очень многое. Давай подождём немного…
И я, как дурак, ждал. Видел, что она принимает какие-то таблетки, и ждал. Пока…
Этот ребёнок не от тебя.
Настойчивый стук вырывает меня из полубессознательного состояния полусна-полукошмара. Сквозь запотевшее боковое стекло различаю форму сотрудника автоинспекции. Нажимаю на кнопку стеклоподъёмника.
— Инспектор Горин. Ваши документы.
Пялюсь на мужика, не понимая, что ему от меня надо. Сижу, никого не трогаю.
— Выйдете из машины, и предъявите ваши документы, — звучит более требовательно.
Послушно выхожу и ёжусь от колючего норд-оста.
Инспектор вглядывается в моё лицо.
— Пили?
— Ещё нет, — отвечаю.
Ухмыляется. Приближается ко мне, и я без всяких реверансов дышу ему прямо в лицо. Отстраняется. А нечего лезть в моё личное пространство своим носом!
— С суток. Не спал просто.
Вижу, что не верит, но мне глубоко плевать.
— Пройдёмте.
Да что уж. Пошли.
Терпеливо жду, пока Горин пробьёт мои документы по своей базе. Держит мои права и ещё раз присматривается к лицу.
Я явно не в лучшем виде.
— Жена к другому ушла, — говорю зачем-то.
— А на машине-то зачем тогда? — кивает на бар.
— Да я просто человечка жду. Спросить кое-что надо.
— Без автотранспорта только «спрашивай», — советует и отдаёт мне мой пластик.
— Да это понятно…
Замечаю Лизу, остановившуюся у моей машины. Даже наклонилась, чтобы номер посмотреть.
— Твой «человечек»? — показывает Горин.
— Ага.
— Ну иди уже. Спрашивай, — отпускает.
Выхожу из служебной машины и окрикиваю Лизу.
Глава 3
— О! А я ещё думаю: твоя не твоя. А там ты что забыл? — Лиза машет головой в сторону инспекции.
— Поболтали, пока тебя ждал.
— Да? А зачем? Выглядишь как-то не очень.
Лиза жуёт жвачку, некрасиво раскрывая рот, и бесцеремонно разглядывает меня.
— Хотел спросить про Веронику. Не знаешь, где она?
— Ха! А у меня-то что спрашивать? Я за ней не слежу, — огрызается, собираясь уйти.
Резко ловлю её за руку и не отпускаю.
— Ещё скажи, что ты с ней не общаешься, и денег у неё не берёшь.
— А вот это — не твоё дело. Понял? Пусти! — дёргает руку.
Не пускаю.
— Правда? Может, и не моё. Только стирать твои фотографии из телефона твоего дружка было тоже не моё дело.
Лиза вырывает руку и зло смотрит на меня.
— Чего ты хочешь?
— Знать, где Вероника.
— А сам что, проследить не можешь? — бросает не без ехидства.
— Мог бы — не спрашивал.
— В гостинице она.
— В какой?
Мнётся.
— Лиза! — давлю интонацией.
Зыркает на меня как затравленный зверёк. Чёрная подводка, чёрная помада, чёрные коротко стриженные волосы — вылитый чертёнок. Была бы моя сестра, взял бы за шиворот и смыл весь боевой раскрас, не раздумывая.
— В Измир она собралась. Замуж за турка какого-то. Меня обещала с собой взять, когда обустроится, — признаётся Лиза, потупившись. — Только не ходи к ней! — резко вскидывается и хватает меня за рукав. — Пожалуйста! Она ведь потом меня не возьмёт.
— Тоже на турков потянуло? — выплёвываю со злостью.
Не могу объяснить, что я чувствую. В груди словно образовалась чёрная дыра, и она с каждой секундой увеличивается, затягивая и пожирая всё живое.
— А здесь что делать? — Лиза обводит головой, показывая не только на свой бар, а охватывая шире.
— Ты думаешь, там лучше будет?
— А вот это уже не твоё дело! — ощетинивается, готовая огрызаться до последнего, но вдруг резко меняет своё отношение. — Стой! Ты же не собираешься идти к Веронике?
— Как раз это я и собираюсь сделать. Прямо сейчас.
— Нет! Не надо! Пожалуйста!
— Боишься, что всех турецких принцев разберут и тебе не достанется? — Наверное, это низко, так унижать девушку, но это единственный способ заставить Лизу говорить.
— Да не любит она тебя. И никогда не любила. Ты всего лишь ступенька в