- Прости, - шептала я пустому животу. - Прости, что не могу.
Меня отравили через пол года после нашей свадьбы.
Я не знала, кто подсыпал яд в чай. Фэн Юй? Другая наложница? Сам муж?
Мне было всё равно. Внутри давно уже было пусто, так пусто, что даже смерть казалась не концом, а просто долгожданным покоем после длинной череды унижений.
В тот день шёл дождь, капли стучали по карнизу, нервно, как пальцы нетерпеливого человека.
Ветер задувал в щели ставней и свечи на столике колебались, отбрасывая пляшущие тени на резную мебель, что стояла вдоль стен.
Я лежала на кровати.
Моя комната была большой, холодной, но впервые я не мерзла. Мое тело сгорало от жара.
Простыни были мокрыми от пота. Тело горело тупой, ноющей болью, которая разливалась от живота к груди, от груди к горлу.
Служанки, привезенные мной из родительского дома вместе с приданным, плакали в углу.
- Госпожа, - всхлипывала одна, молодая, с круглым лицом. - Госпожа, держитесь.
- Позовите лекаря, - шептала я.
- Позвали, госпожа. Он скоро будет.
Я знала, что умираю, потому, что внутри стало тихо. Как после долгой бури, когда ветер стихает и остаётся только пустота. Я больше не боялась. Не надеялась. Не жалела о своей несчастной судьбе.
Просто устала от этой жизни.
Я услышала, как распахнулась дверь, Гун Цзэ вошёл в покои не спеша, как на прогулку.
На нём был тёмно-синий халат с вышитыми драконами, что я вышивала для него.
Он встал у двери, надменно скрестив руки на груди. Его лицо показалось мне удивительно спокойным, ни жалости, ни беспокойства обо мне. Как на скучной церемонии, которую нужно перетерпеть.
- Лекарь проверил остатки чая, сказал, яд сильный. Ты не выживешь. Я отослал его, тебе уже не помочь.
Мои служанки взвыли в голос, а муж поморщился недовольно, а потом велел, - Стража, задержать их всех, они отравили свою госпожу! - В комнату вошли его стражники, встали, перекрывая проход.
Я смотрела на мужа.
На его красивое лицо, точеное, как у статуи. На его черные глаза, холодные, без единого проблеска тепла.
- Любимый господин, - я протянула руку. Пальцы дрожали. - Они...
- Не трать силы, - он не подошёл. - Говори, что хотела.
- Они не виноваты, - прошептала я. - Я не знаю, кто... но только не они, пощадите моих девушек, выполните мою последнюю волю.
Мои служанки заботились обо мне, это были самые преданные девушки из нашего дома, я не верила, что кто-то из них мог со мной так поступить.
- Это уже не важно, - он повернулся к двери. - Ты умрёшь, кто-то должен быть наказан за это. Они не уследили за госпожой. Мне нужно, чтобы твое приданое осталось в этом доме, ни к чему разбирательства.
- Господин. - я хотела сказать что-то ещё. Просить, умолять за них. Объяснить.
Он не дал мне сказать ни слова.
- Прощай, Линь Вэй. - Муж ушел.
Служанки выли.
Одна, самая молодая, упала на колени, сжимая мою руку. Слёзы текли по её щекам, капали на простыни.
- Госпожа, - шептала она. - Госпожа, простите нас. Это мы недосмотрели, мы заслужили смерть.
Я хотела сказать, что не в чем прощать, это я перед ними виновата, но смогла только издать тихий стон.
Моих рыдающих служанок оттащили от меня, забрали люди мужа и увели во двор.
Я умерла через час в одиночестве и забвении, с тяжким грузом на сердце от того, что не смогла позаботиться ни о себе, ни о своих служанках.
Но... вместо темноты, почувствовала лёгкость и долгожданную свободу.
Мой дух поднялся к потолку. Я видела своё неподвижное тело на постели. Волосы разметались по подушке, лицо заострилось, губы посинели на бледном лице.
Я парила и видела Фэн Юй и мою свекровь, пришедших удостовериться в моей смерти.
Фэн стояла в дверях, прижимая руки к груди. На ней снова было красивое платье цвета утренней зари с вышитыми пионами.
Муж подарил ей его месяц назад, когда окончательно лишил содержания мой двор, я помнила, как она кружилась перед зеркалом, рассматривая себя. Сейчас она пыталась изображать скорбь.
- Бедная госпожа, - громко причитала она, подходя к моему телу. - Такая молодая. Такая красивая.
Она опустилась на колени у моего смертного ложа, в её позе была скорбь. Но в глазах, когда я подлетела ближе, пряталось торжество.
Она опустила глаза, скромно, печально, приложила платок к сухим глазам, делая вид, что утирает выступившие слезы.
- Мы будем молиться за упокой вашей души, госпожа, - её голос дрогнул - искусно, почти правдоподобно.
Она наклонилась ближе, - Наконец-то ты сдохла, теперь он будет мой! Он не давал мне сделать это раньше только потому, что не хотел возвращать твоему отцу приданое, но я все уладила.
На ее лице мелькнула самодовольная усмешка, она осмотрела с презрением мое мертвое тело, - Не понимаю, зачем он вообще ходил к тебе, наследника от тебя иметь он не собирался, пил отвар, чтобы ты не могла понести, - прошипела эта змея и в ее глазах промелькнула ревность.
Я смотрела на неё и внутри умирало безразличие, мне хотелось ударить ее. Закричать, но я могла только смотреть и слушать. Он пил отвар? И растрачивал мое приданое? А когда все забрал, позволил ей меня убить...
ГЛАВА 4
ГЛАВА 4
- Глупая, избалованная кукла, так до конца и не поняла, что он взял тебя, только чтобы забрать твое богатое приданое и получить поддержку твоей семьи.
Она подняла глаза. Улыбнулась довольно уголками губ, быстро, чтобы никто не заметил.
- Прощайте, никчемная госпожа, - прошептала одними губами.
Я почувствовала, как в груди становится горячо и больно. Мой дух беспокойно заметался, понесся искать того, кто позволил мне умереть.
Муж сидел в своём кабинете, просторной комнате с высокими потолками и стенами, заставленными шкафами со свитками.
На столе нефритовая чернильница, подарок императора, на стене меч, который он никогда не использовал.
Он пил вино, разбирал какие-то бумаги.
К нему зашёл слуга, - Молодая госпожа умерла, мой господин.
- Хорошо, - муж даже не поднял головы. -Организуй похороны.
- Будет ли панихида?
- Минимальная, - он отпил вина. - Не хочу лишних расходов.
- Господин, ее семья... может, стоит...
-