Мои пальцы... они были бледными. Слишком бледными. Такими бледными, какими бывают пальцы умирающего, на запястье кровоподтек, которого сутра еще не было.
- Нет, - в ужасе прошептала я.
Я подняла глаза на Хэ Ляня, его лицо снова дрогнуло, на мгновение, всего на одно безумное мгновение я увидела не его, а другого мужчину.
Гун Цзэ.
Его холодные глаза с порочным, грязным вожделением упирались в мое испуганное лицо. Тонкие губы приоткрыты в жесткой надменной усмешке и его рука, до боли сжимающая мою!
- Нет! - я отдёрнула руку, прикрывая лицо рукавом свадебного платья.
Нет! Такого не может быть, его не должно быть рядом со мной! Он не посмеет, ведь я больше не его!
Реальность моего мира вздрогнула и передо мной снова стоял Хэ Лянь, с его тёплыми глазами и встревоженным лицом.
- Линь Вэй, что с тобой?
- Я... я не знаю.
Зал начал плыть.
- Линь Вэй! - Хэ Лянь схватил меня за плечи. -Посмотри на меня. Смотри только на меня, я тебе приказываю!
Я пыталась. Я изо всех сил держалась за его лицо, такое родное, любимое и прекрасное.
Но сквозь него проступили другие черты.
Гун Цзэ.
Его глаза, полные безумной смеси ненависти и желания, были так близко, что заслонили собой весь мир.
- Ты моя жена, не смей мне отказывать, - мое свадебное покрывало исчезло, я чувствовала слабость и жар, а потом как Гун Цзе впивается в мой рот властным поцелуем.
м Дорогие читатели, если вам нравится эта история, не забудьте нажать кнопочку «Мне нравится» и подписаться на автора. Совсем скоро я начну еще одну историю в подобном стиле, но уже полноценный роман. Надеюсь на вашу поддержку м
ГЛАВА 12
ГЛАВА 12
- Нет, - я замотала головой, уперлась слабыми руками в лежащее на мне тело принца.
- Ты лежишь в моей постели, - продолжал голос. - И бредишь о другом? Кто этот Хэ Лянь?
- Это неправда! Тебя здесь нет! - закричала я в это ненавистное лицо.
Зажмурила глаза со всей силы и в последний раз увидела свадебный зал.
Песком осыпались вниз роскошные колонны, золотые драконы прахом слетели с потолка. Вместо гостей, только серые тени окружали меня и тяжелая давящая тишина.
Я стояла посреди пустоты.
- Хэ Лянь? - позвала тихо.
Никого, только шорохи и завывание ветра вдалеке.
- Хэ Лянь! - уже громко крикнула я.
Тишина, а потом звук тяжелого, хриплого дыхания.
Тяжесть мужского тела на мне и его ритмичные резкие движения и боль в лопатках, упирающихся в жесткую постель.
- Не смей думать, что ты сейчас не со мной, я твой муж и господин, - горячий голос Гун Цзэ у моего уха. - Ты только моя!
Моё тело не слушалось меня, тяжёлое, будто налитое свинцом, но при этом предательски отзывалось на его движения.
Руки Гун Цзэ сжались на моей груди, губы прижались к впадинке у шеи, мое тело сгорало от стыда, но одновременно с этим позорные стоны срывались с потрескавшихся, пересохших губ.
Слабые руки обвивали его шею, а бедра, к моему стыду, подавались навстречу его движениям.
Из рта мужа вырвался резкий протяжный стон и он замер. Приподнялся на руках, рассматривая меня сверху, - На секунду я даже пожалел, что ты должна умереть, - сказал он, а я только лежала, дыша часто, прерывисто, с трудом делая каждый следующий вздох.
- Мой господин, я не понимаю, что происходит.
Смятые простыни, тело, горящее тупой, ноющей болью, которая разливалась от живота к груди, от груди к горлу.
Служанки, привезенные мной из родительского дома вместе с приданным, плакали за стеной спальни.
- Позови лекаря, - шептала я, понимая, что умираю.
- Лекарь сказал, что тебе уже не помочь, это последний раз, когда муж дарит тебе наслаждение, цени мою доброту, - Гун Цзэ встал, оделся и холодное, равнодушное выражение вернулось на его лицо.
Я смотрела на мужа, на его точеные черты, на черные равнодушные глаза и вспомнила, как во сне или прошлой жизни, я уже не была уверена, я умерла, а моих служанок казнили.
- Любимый господин, - я протянула руку через силу, провела ласково дрожащими пальцами по его лицу.
- Молю, пощадите моих девушек, выполните мою последнюю волю.
Он повернулся к двери. - Ты умрёшь, кто-то должен быть наказан за это. Они не уследили за госпожой. Мне нужно, чтобы твое приданое осталось в этом доме, ни к чему разбирательства. - Сказал он как и в прошлый раз.
- Господин... - я хотела сказать что-то ещё. Просить, умолять за них. Объяснить.
Он не дал мне сказать ни слова.
- Прощай, Линь Вэй. - И муж ушел.
Служанкам позволили попрощаться со мной.
Сяо Лань упала на колени, сжимая мою руку. Слёзы текли по её щекам, капали на простыни.
- Госпожа, - шептала она. - Госпожа, простите нас. Это мы недосмотрели, мы заслужили смерть, - она говорила это громко, нарочито, а сама села так, чтобы прикрыть меня от глаз стражи и незаметно поднесла руку к моему лицу.
- Противоядие, - шепнула Сяо Лань одними губами и сунула в мои приоткрытые губы горькую пилюлю, тут же снова громко запричитав, обливаясь слезами.
Я с трудом проглотила горькое лекарство и вдруг поняла, в этот раз у меня есть шанс.
Звуки постепенно отдалялись, я уплывала в тяжелый беспокойный сон, лишь бы не решили, что умерла и не похоронили, промелькнула последняя мысль и я забылась.
Сознание возвращалось ко мне медленно, с вязкой болью в каждой кости, словно я выбиралась из глубокого черного омута.
Шелк под пальцами, мягкий, гладкий, запах дорогих благовоний, которые давно уже не жгли в моем нелюбимом мужем дворе...
- Госпожа! - Раздался радостный голос Сяо Лань и она опустилась на колени у моего ложа.
Бледное, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами склонилось ко мне, в глазах горел живой, торжествующий огонь.
- Вы очнулись! Три дня, госпожа! Три дня вы были меж небом и землей, лекари уже отчаялись...
Три дня.
Я попыталась шевельнуть рукой, пальцы слушались плохо, как чужие, но слушались. Горло саднило, словно я пила раскаленный песок.
- Где я? - прошептала я и сама не узнала свой голос.
- Дома, госпожа, теперь все хорошо. - Сяо Лань придвинулась ближе, бережно приподняла мою