Иван:
– Конечно, на них все шло. Но как стояли, ничего страшного. До поры до времени. Там почему-то приказ был «нельзя отступать». Даже на маневре нельзя сыграть. Нельзя отойти и потом нанести удар… Нельзя оставлять позиции, а если оставляют, там начинается дезертирство и прочее.
– Это называется «дебилизм»… Конечно, надо ж наверх докладывать, как тут отступать…
С горечью слушал о том, как страдали бойцы от тупых командиров. Хотя понятно, не раз проштрафившийся генералитет давил: ни шагу, ни шагу.
– В Судже (захваченный хохлами райцентр. – Примеч. авт.) был до этих событий, пока хохлы не зашли туда…
– Вот я себе представляю: начальник полиции в Судже мой коллега (я когда-то служил в милиции): что делать? Глава администрации? Тот же председатель суда… Люди, наверно, метались там…
Иван:
– Ну конечно. Никто не понимал. Стреляют постоянно из артиллерии. Какие-то движения войск туда, сюда. Люди как бы к этому привыкли. А тут вот оно: серьезно. И люди не понимают. Будто очередной какой-то сброс происходит, либо надо собирать вещи и уезжать. Я и людей знал в Судже. Там одна женщина, волонтер, она нам помогает во всем, чем угодно. И она говорит: непонятно, и страх. Что делать? Куда бежать? Потому что администрация молчит. Все молчат. Света нет, связи нет. Ничего нет. Хохлы, они так и делают. В первую очередь выбивают полностью связь. Чтобы не было ни с кем связи, и начинают заходить.
– Сколько раз показывали: едет машина с гражданскими, хлоп, и ее нет. Разлетелась.
Иван:
– Ну, хохлы, они тоже… Если это джип какой-нибудь, грузовичок, то они уже считают военной целью. Если мы, условно говоря, сидим, контролируем машину, понимаем, что она делает. Видно, что просто человек, который живет дома, сел, поехал за продуктами, потом приехал домой если даже разрисованный джип какой-то будет, мы его не будем трогать. А если мы видим, что он подъезжает к опорному пункту, там условно в лес куда-то заехал, не просто так за грибами поехал в такое время, мы понимаем. Они видят джип и начинают хлопать сразу…
– А ты видел, как танки хохлов наступают? Ведь они же прорвались, почти на сорок километров…
Иван:
– В том-то и дело, вот все эти события Краснов видел. Чувствовал. И я группе написал, чтобы мне написали и прислали как он себя вел, как контролировал.
– Меня навел на Краснова майор Алексей Владимирович. Он пострадал за историю с погонами, когда вы их сняли и перед памятником Маргелову сложили.
Иван:
– Я думаю, что судьба специально сложилась таким образом, чтобы он прошел испытания и достиг того, что имеет сейчас. Когда его «уходили» из училища, его рота не понимала: как так? Да такой человек! Командир как отец нам был.
Я спрашивал:
– А ваша служба отражалась на семье? Вот наплаваешься за день: милю туда, милю назад…
– Нет. Мы просто знали, куда идем. Для нас это особо не влияло. Одно дело, когда ушел в море на восемь месяцев, уже это тяжело. Там ни связи, ничего нет, кругом вода. И это немного угнетает. А так, что с работы пришел уставший, мы на это шли, к этому готовились.
– Когда я пишу про вас, я всегда восхищаюсь женами офицеров. Как они выдерживают все это. Наверно, и у Краснова жена такая же. Она, кажется, врач, и вам помогала.
– Она – молодец. Держится…
Иван прислал стихотворение про Краснова его однополчанина с позывным «Тобол»:
Пронзительный свист, по Маппу[43]прилет,
Противник готовил мощный заход.
Артподготовка, все по уму,
Будем встречать хохлячью чуму.
Пограничники, братья, вы первые в бой,
От управления приказ поступает слепой.
С автоматом колонны встречайте врага.
Подкрепления нет, где ж войска?!
Вздрогнула Суджа, в Заолешенке танк,
Мы едем встречать их с тобой, лейтенант.
Опорники пали, кто «двести», кто в плен,
От нацистов оставим лишь пепел и тлен.
Прорыв гос. границы, поселки горят,
Поступает команда собраться в отряд.
Нас двадцать, их двести, нам смертью грозят.
Силу духа спецназа хохлам не сломить.
«“Муха”, “Муха”, на связи “Юман”.
Враг окружает, какой у нас план?»
Фашисты в Любимовке, ствол замолчал,
Команда: отход, нас ад ожидал.
Разрывы, стрельба, море огня,
Машина горит, пробита броня,
Ушел ты героем из жизни, братан,
«Муха», «Муха», Я – «Юман»!
Иван написал: «“Муха” – позывной оперативного офицера, а “Юман” – Краснов».
Я ему вопрос: «Почему “Юман”?»
Иван: «“Юман” в переводе с чувашского “дуб”. Почему именно такой выбрал, не знаю, наверно, созвучно с именем Юрий».
Еще прислал от «Тобола»:
«От себя могу сказать конкретно по крайним событиям следующее: “Юман” держался, как настоящий лидер, взял командование двумя группами на себя. В глазах страха не было, был спокоен и расчетлив, внушая эти качества всей группе. Все были на пределе от происходящего, но командир не показывал нервозность, хотя, уверен, также чувствовал тревогу и волнение.
Если брать другие командировки до трагедии (гибели Юрия Краснова), это один из немногих офицеров, с кем я был готов ехать в любую точку лбс (линии боевого соприкосновения) и быть уверенным в нем на 100 %.
Все задачи командования выполнялись четко и в срок, в группе пользовался абсолютным авторитетом. Все его очень любили и уважали».
Мне скинул номер сотового телефона бойца с позывным «Тобол».
4. Разрушение Каховской ГЭС. На Белгородчине
Теперь я говорил с «Тоболом»:
– Мне ваш телефон Иван дал…
– Да, знаю.
– Ваш позывной «Тобол». А как к вам можно обращаться…
– Меня зовут Виктор.
– Виктор, если не секрет, звание ваше…
– Мичман.
– А позывной «Тобол» почему?
– Я с Северного Казахстана, у нас течет река Тобол…
– Понятно. Я порадовался вашему стихотворению… Но давайте начнем чуть подальше: когда вас судьба с Красновым свела?
– Судьба свела нас, когда он после училища пришел в нашу часть лейтенантом. Не скажу, какой это год, тогда пришел «Лайнер», тоже погибший. Командир группы. Они пришли в 2021 или 2022 году. Мы уехали в командировку чуть-чуть пораньше. В первую командировку я не поехал, потому что был в другой командировке, и приехал, а они уже уехали. А вот со второй, когда они вернулись, мы уже поехали вместе.
– Ребята сказали: Краснов чувствует себя, как рыба в воде. Если Эдик, Ваня (который дал мне номер телефона «Тобола») овладевали навыками пловцов тяжеловато, то у него все прошло как по маслу.
– Да, он человек военный до мозга