– Это очень редкая птица. Длинноклювая тростниковая камышовка.
Олдридж приказал вытащить пленников и усадить на землю в ряд, спинами к ограде. «Что за пантеон?» – спросил Кейн. Ему не ответили. Смит перекрестился, Олдридж, увидев это, сплюнул смачно длинной черной слюной на камень, лежащий в голове ванной. Слюна сбила бурую пыль. «Могила?» – догадался Кейн. Он собрался вырыть ямку поблизости и похоронить птенца. Но Олдридж оказался рядом и ударил по руке:
– Птенчик, очнись. Ты на задании. А ну, иди сюда первый. И он мощной рукой подтащил молодого к камню.
– Глядите сюда и слушайте меня. Вот здесь, сто тридцать лет назад, нашей короне было нанесено дерзкое оскорбление. Афганцы здесь убили много британцев и обратили в бегство отряды генерала Берроуза. Они преследовали нашу армию в течение нескольких часов, до самого Кандагара. Вот камень, который местные считают священным, потому что возле него подняла знамя сражения их героиня. Вы знаете ее имя. А кто не знает, тот скверно учился в школе. Кто не знает, тот пусть разует уши и слушает меня так, как отца не слушал… Не перебивайте, Старый… Ее имя – Малалай. Вижу, двоешников среди вас нет… Сегодня каждый из вас осуществит ритуал кровной мести. Мы – служители короны. За корону мы готовы идти на самую жестокую и кровную месть.
Смит покачал головой, но это не остановило Олдриджа. Он достал нож и передал его Кейну.
– Ты берешь себе первого, и дальше по очереди, каждый одного. Как при пробитии пенальти. Немцам. А кто откажется, того я лично выкину из отряда с волчьим билетом. Мало не быть трусом и умелым бойцом. Здесь служат. Ясно?
Майор передал нож лейтенанту Кейну. Тот принял оружие, подошел к самому правому из сидящих, к мальчику лет шести. Никто из афганцев не кричал, рты были надежно заткнуты. Кейн схватил жертву за воротник халата и не удержался, встретился с ним глазами. Рука дрогнула, он выпустил ткань. Тогда к нему снова подошел проводник. Он взял нож из руки лейтенанта, точным движением перехватил ворот, подтащил мальчика через постамент в беседку, под купол, к тому камню, с которого еще не испарилась слюна, и прижал чернявую голову к его теплой шершавой поверхности. Посмотрел на Олдриджа и спросил:
– Так, как я думаю?
– Да, именно так. Тогда я – следующий. А эти сынки пусть поглядят, как мстят за корону офицеры Ее Величества.
Хамид всадил нож в горло и сделал им движение, как будто вскрыл арбуз. Брызнула кровь. Хамид припал губами к ее источнику, к фонтанчику, и всосал в себя горячую жидкость. Ему пришло в голову спросить себя, почему она кажется горячей, хотя ее температура не должна отличаться от температуры собственной его крови… Не стирая ее с губ, с бороды, он встал, подошел к Олдриджу и передал ему нож… За спиной появился Смит.
– Теперь капитан. Мое право в очереди на пенальти, – прохрипел он. Майор заглянул в его лицо и не стал препираться с ним, протянул оружие, но Смит вытащил привычным движением от бедра собственный клинок. Он подошел к плененным. Второй справа была девушка. Она не сидела, а лежала в обмороке. Ее брали из домашних покоев, голова ее была непокрыта, лицо – не сказать, что красивое, но еще нежное, с пушком на щеках, незаматеревшее. Видно, сестра первой жертвы. Смит за руку поволок ее к камню и крикнул Кейну, чтобы тот принес из «черепахи» галлон с водой. Тот молча выполнил его указание.
– Полей ей голову, приведи в чувство.
Лейтенант отвернулся. Тогда Смит выхватил галлон и сам плеснул воды девушке на затылок. Та зашевелилась. Он присел на корточки и спросил на пушту, помнит ли она про Малалай? Та в испуге замотала головой.
– Заканчивайте уже, – выкрикнул Кейн.
– Птенчики, спокойно. Кровь – не вода и даже не виски. Один глоток меняет всю жизнь. Запомните мои слова, один глоток – и вы другие. Вы – сверхчеловеки.
Тут вмешался Олдридж:
– Заканчивайте, Старый. Скоро совсем стемнеет. Не хотел бы стоять здесь, спиной к ее родственникам. Мы не сверхчеловеки, мы – служители короны. Точка.
Смит хмыкнул в усы, снял перчатку и перерезал жертве горло. Он не стал впиваться в рану губами, как это проделал до него Хамид. Он подержал голову над камнем, а когда крови на него натекло в достатке, то тремя пальцами зачерпнул ее, провел по лбу и, наконец, слизнул ее с руки языком. «А ведь ему это дело – не впервой», – подумал Хамид… Когда дело было сделано, Старый собрался сорвать бечевку с тряпками, протянутую над могилой, но Хамид вмешался и возразил:
– Не трожьте. Мы велики, пока велики наши враги.
Олдридж решительно поддержал его.
Тогда, после той памятной поездки в Майванд, Хамид был направлен в Пакистан, где находился до августа, мотаясь из лагеря к лагерю и готовя акции к парламентским выборам в Афганистане. А к спецназовцам в Лашкаргахе он попал только поздней осенью. Настроения там он застал невеселые. А майора Олдриджа не застал. Гроб с его телом незадолго до этого был отправлен на родину. Не с телом, а с тем, что от него осталось. Террорист-смертник каким-то чудом сумел подобраться к сасовцам под видом афганского спецназовца, и – нет майора, а вместе с ним и лейтенанта Кейна, чье расплющенное тело отправилось в Британию вторым гробом. Командовать отрядом Олдриджа назначен Смит, ему на родине наконец-то присвоили звание майора.
Глава 30
Пушкин, Рудик и Сербов
Москва. 31 мая 2022 года
Аркадий Сербов после консилиума у Войтовичей обругал себя за забывчивость и, выйдя на службу, сразу же занялся листочком Логинова. Кроме того, он все-таки постарался выяснить, чего стоит забрать у ментов (так он их еще величал по старинке) дело Балашова, чтобы потом выцыганить у начальства и дело Кеглера, которое, как он уже знал, попало в руки Топоркова. Тут требовался подход тонкий и осторожный. Он должен был выбрать, с чего начать и через кого заходить… И опытный офицер центрального аппарата выбрал… Катю.
Рудик набрал массу бонусов у Сербова, когда по его просьбе и ради его интереса, а не в рамках конкретного расследования вторгся в епархию людей Топоркова. Ключом стали Катина «телега» и анализ