– Что, неужто погоны вернутся? – удивился Павел Иванович.
– А вам они не нравятся?
– Очень нравятся.
– Мне тоже, если честно.
– Мы же сохранили обычай прикладывать руку к козырьку, отдавать честь.
– Вот-вот. Так что, не спеша можете начать этим заниматься. Короче, всей атрибутикой. Какие ещё есть вопросы?
– У меня ещё есть, – откликнулся Драчёв.
– Слушаю вас.
– С осени начался массовый призыв в ряды Красной армии женщин. Сейчас они составляют более пяти процентов численности РККА. Увы, но до сих пор представительницы прекрасного пола получают мужское белье и мужское обмундирование. С началом войны была принята временная норма снабжения вещевым имуществом военнослужащих женщин. Необходимо наладить производство обмундирования, которое бы учитывало физиологические особенности представительниц прекрасного пола. Платья, юбки, женское бельё, гигиенические пакеты. Всё это уже было разработано в тридцать шестом году в соответствие с приказом наркома обороны…
– Помню, – кивнул Хрулёв. – Синие береты, синие юбки, чёрные чулки, кроме сапог женские ботинки…
– Да, но на деле никто этим особо не занимался.
– Вот вы и займитесь. Снайперши, связистки, телефонистки, лётчицы, военврачи и санитарки… Давно пора позаботиться о них. Когда мы развивали доктрину ведения боевых действий за пределами нашего государства, об этом никто и не заикался. Займитесь этим, Павел Иванович, займитесь. Кстати, как ваше физическое состояние?
– В норме.
– Так ли? А мне известно, что вы страдаете гипертонией.
– Принимаю пустырник и препараты, прописанные мне доктором Виноградовым. Помогает. Справляюсь. Гипертоников много, Андрей Васильевич. Юлий Цезарь вообще страдал эпилепсией, а врагов побеждал.
– У Юлия Цезаря не было возможности подлечиться в санатории, а у нас есть. Я распоряжусь, чтобы вам обеспечили две недели в Архангельском. Там сейчас госпиталь, но достаточное количество номеров для лечения командного состава имеется.
– Не стоит беспокоиться, товарищ генерал-лейтенант…
– Не возражайте, это приказ.
– Слушаюсь!
– У вас, вот, и теперь вид неважнецкий.
– Учтём. Подлечимся. Но две недели много, достаточно пяти дней.
– А я сказал: две недели! Нам нужен полностью здоровый главный интендант.
В ожидании путёвки в санаторий Драчёв первым делом занялся прекрасным полом. В письме в Новосибирск он так и написал: «Сейчас вплотную занимаюсь женщинами… Не подумайте ничего плохого, пробиваю производство женского обмундирования и всего необходимого для женщин, служащих в Красной армии».
Для военнослужащих женщин полагалась летняя форма – тёмно-синий берет со звездой, гимнастёрка, застёгивающаяся на левую сторону, шерстяная или хлопчатобумажная юбка такого же цвета, как берет, чёрные хлопчатобумажные чулки, для ежедневного пользования сапоги, для торжественных случаев – ботиночки; для зимы – шинель на левую сторону, шлем-будёновка или шапка-ушанка, суконная юбка и гимнастёрка, в добавление к чулкам шерстяные гетры, открытый френч цвета хаки и перчатки. Теперь пришлось заново разработать инструкции и разослать по предприятиям, дай-то бог, если к середине года раскачаются и наладят производство.
В феврале из Монголии пришёл ещё один эшелон – полторы сотни тонн говядины, баранины, верблюжатины, даже козлятины, около ста тонн консервов, сливочное масло, хлеб, новые белые полушубки, хромовые сапоги, меховые жилеты, войлок, и всё высшего качества.
Драчёв дозвонился до маршала Чойбалсана:
– Спасибо тебе, брат! Когда-то монголы завоевали Русь силой, теперь они покорили её своей щедростью. Огромное спасибо вам от нашего народа и лично от товарища Сталина. Маш их баярлала! Монгол минь урт удаан наслаарай! Тэнгэрийн нигуулсэл таныг ивээх болтугай! Пусть небо пошлёт на вас свою благодать!
– Ну что? – смеялся в ответ Чойбалсан на другом конце провода. – Пахнет от меня человеком?
– Не человеком, а человечищем!
Весь груз этого февральского эшелона из Монголии Драчёв направил в 49-ю армию Западного фронта, ведущую самые ожесточённые бои на Ржевском направлении под командованием храброго георгиевского кавалера генерал-лейтенанта Захаркина.
Из Новосибирска жена писала, что у них всё замечательно, питание, в сравнении с московским, гораздо лучше, девочки ходят в школу, Ната весной будет заканчивать десятый класс и учится на отлично, чего не скажешь о восьмикласснице Геле: «Всё-таки, гелий – лёгкий газ, столь же легкомысленна и наша дочь, названная в честь него. Двоек, к счастью, нет, но тройки в изобилии, и относится к этому без страданий и раскаяний. Ты спрашивал, как они теперь едят борщ. Отвечаю: без остатка. Всю гущу съедают и ещё просят».
Читая, он смеялся и смахивал слезу. Перед войной так хорошо жили, что многие не ценили достаток еды. Ната и Геля, бывало, из супа или борща вычерпают всю жидкую составляющую, а гущу в тарелке оставят. Или такое можно было услышать: «Не хочу борщ, ты в него слишком много сметаны навалила». Теперь-то, поди, вспоминают сметанку! Часто ли она им достаётся? Наверное, сейчас воспринимают её как чудо с небес. И хлеб, скорее всего, без остатка съедают, а не только мякиш. И, поди, теперь не услышишь от них: «Фу, опять пельмени!»
Тем временем битва под Москвой продолжалась, врага медленно отодвигали на запад, отбили у него Можайск. Казалось, освобождение всех территорий, занятых врагом в прошлом году, уже не за горами. Но радость победы постепенно сменилась разочарованием – да, у немцев кончились силы для атаки на столицу, но и наши ещё не готовы к решительному натиску, на ржевском направлении увязли, фрицы заняли по всему Западному фронту надёжную оборону и не собирались дальше отдавать захваченное. Обеим сторонам оказалась нужна передышка для восстановления сил.
Вот и генералу Драчёву, сколько бы он ни доказывал, что здоров как бык и может без перерыва вкалывать, всё-таки требовалась передышка.
Глава шестнадцатая
Архангелы
Великолепное место на берегу москворецкой старицы богатые люди облюбовали давно, четыреста лет назад. Кто только им не владел – и Шереметевы, и Одоевские, и Черкасские, и Голицыны, и, наконец, Юсуповы. При Голицыных огромный архитектурный ансамбль начали строить, при Юсуповых завершили. В него вошли храм Архангела Михаила, в честь которого усадьба получила своё название, Большой дворец, храм-усыпальница Юсуповых, Святые ворота, глинобитная ограда, дворец «Каприз», Чайный домик, театр Гонзаго, храм-памятник Екатерине II, Имперская колонна, Розовый фонтан и фонтан «Амур с лебедем», и огромный парк с зелёными шпалерами, аллеями и ритмично чередующимися статуями. Цветники величественно обрамляли собой гладкие плоскости и поверхности партеров, составляясь в яркую разноцветную кайму. По сторонам от Большого паркового партера расположились боскеты – небольшие рощицы с зелёными газонами, обсаженными рядами лип. Некогда в одном из таких боскетов князь Юсупов завёл вольер с павлинами, фазанами, диковинными породами кур и индеек, а в боскете возле дворца «Каприз»