– От Советского информбюро. Вечернее сообщение. В течение тридцать первого декабря наши войска в районе Сталинграда, на Центральном фронте и в районе Среднего Дона продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях. Наши войска овладели городом и железнодорожной станцией Обливская и районными центрами Нижне-Чирская, Приютное…
– Стало оно для немцев Бесприютное! – весело воскликнула Ната. А его величество продолжал:
– За тридцатое декабря в районе Сталинграда уничтожено одиннадцать транспортных самолётов. Частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено десять немецких танков, до ста автомашин с войсками и грузами, подавлен огонь двадцати артиллерийских батарей, взорваны десять складов боеприпасов и склад горючего, рассеяно и частью уничтожено до трёх батальонов пехоты противника.
– Что-то мало, к Новому году могли бы и побольше, – огорчилась Геля.
– Не гневи Бога, – сказала мать.
– Не пора ли уж пельмени варить? – глянув на часы, спросил отец. – Скоро Туполевы…
– Ну не будем же мы их у порога пельменями встречать.
– А что, вместо хлеб-соли.
– В заводском районе Сталинграда наши части продолжали наступление, – продолжал Левитан, – продвинулись вперёд и заняли несколько кварталов. Уничтожено до четырёхсот вражеских солдат и офицеров. Захвачены трофеи и пленные.
– Ну, четыреста же это же мало! – гнула своё Геля. – Их там сотни тысяч. Сколько там немцев, папа?
– Раз в двести больше, чем у нас пельменей, – ответил отец.
– Ладно, пойду варить, не дадут спокойно послушать, – проворчала мать.
– А не надо так вкусно готовить, а то уже у всех слюнки текут в предвкушении. К тому же скоро и Туполевы пожалуют. Они пунктуальные.
– Северо-западнее Сталинграда продолжались ожесточённые бои в районе высоты, занятой два дня назад нашими частями. Танки и пехота противника восемь раз переходили в контратаки, но каждый раз под ударами советских бойцов откатывались назад. Измотав врага, наши части нанесли гитлеровцам контрудар и заняли до сорока окопов. Немцы потеряли убитыми до шестисот солдат и офицеров. Подбито тридцать три вражеских танка. Захвачены пленные и трофеи. Наши лётчики в воздушных боях сбили четыре самолёта противника.
– Да этак они к лету не успеют всех переколошматить, – продолжила возмущаться десятиклассница.
– Успеют, – с уверенностью возразила студентка.
– Южнее Сталинграда наши войска, ломая сопротивление противника, продолжали успешно продвигаться вперёд и заняли ряд населённых пунктов. В районе Сиротского и Ивановки советские бойцы взяли в плен свыше семисот вражеских солдат и офицеров. Захвачены восемнадцать полевых и шестнадцать зенитных орудий, двадцать автомашин, тысяча двести сорок винтовок, много боеприпасов и другие трофеи…
– Там шестьсот, там семьсот. Нет, Гелечка, если считать, то получается много. К лету точно всех в фарш перемолоть успеют.
– Наши войска в районе Нижнего Дона заняли город, захватили большие трофеи, в том числе эшелон с самолётами.
– Слыхала? Целый эшелон самолётов! Это тебе не шуры-муры!
– На Центральном фронте наши войска продолжали наступление, а на отдельных участках совершенствовали свои позиции. В районе Великих Лук советские части вели бои по уничтожению окружённого гарнизона противника. В районе западнее Ржева наши части выбили противника из укреплённых позиций. На поле боя осталось свыше трёхсот вражеских трупов и два сожжённых танка. Захвачены самоходное орудие и склад с боеприпасами.
– Слыхали? – радостно выкрикнула Мария Павловна, вытаскивая с мороза мешок с пельменями. – И под Сталинградом, и на других фронтах!
– Пора на Берлин! – сказала Геля.
– Быстрая какая! – возразила Ната. – До Берлина сотни километров. Хорошо бы к лету до него добраться.
– И к лету рановато, – ей возразил отец. – Я так предвижу, что до Берлина мы дойдём к лету сорок четвёртого, а может, и сорок пятого. Вагнер ещё слишком силён.
– Вагнер? – удивилась мать.
– Мы так с Арбузовым условно обозначали. Красная армия – Чайковский, а вермахт – это Вагнер.
– Хорошее сравнение.
– Да к тому же главным интендантом вермахта является генерал-квартирмейстер Эдуард Вагнер. Мой, так сказать, и коллега, и антипод. А он, судя по всему, сильный специалист, сумеет организовать снабжение вермахта после разгрома под Сталинградом. Хотя лично я желаю ему поскорее сойти с ума, чтобы он стал совершать глупости.
– Юго-восточнее Нальчика наши войска укрепляли занимаемые рубежи и частью сил вели наступательные бои, – продолжал радовать сообщениями Левитан. – Ожесточённые бои происходили в районе одного опорного пункта противника. B этих боях уничтожено до четырёхсот гитлеровцев. Огнём нашей артиллерии подбито шесть орудий, уничтожено двенадцать автомашин с грузами и взорвано два склада с боеприпасами.
– Крушите их склады, ребята! – воскликнул Драчёв, до сих пор страдающий, как от осколка в сердце, после уничтожения и захвата врагом немыслимого количества наших складов в сорок первом и сорок втором годах. Он так разволновался, что вскочил из-за стола и поспешил помогать жене в варке пельменей. А громкоговоритель продолжал радовать:
– Партизанский отряд имени Котовского, действующий в Витебской области, организовал крушение воинского эшелона противника. Разбит паровоз, и взорвано десять вагонов с боеприпасами. Другой отряд витебских партизан за два месяца пустил под откос двадцать один немецкий эшелон. Уничтожены и повреждены двадцать один паровоз и двести пятьдесят вагонов с вражескими солдатами, вооружением и техникой. Под обломками разбитых вагонов погибло свыше трёхсот гитлеровцев.
– Встаёт оккупированная Белоруссия! – ликовал главный интендант. – Молодцы ребята белорусы! – Он наполнил кастрюлю водой, поставил её на плиту и зажёг конфорку. Стал помогать жене откалывать смёрзшиеся пельмени друг от друга. – Везде запылает земля под ногами гнилой фашистской нечисти. Прощайте, унылые сорок первый и сорок второй. Впереди у нас радостные годы. Я это как никогда чувствую. Помнишь, мать, я рассказывал тебе про книжку Гроссер-Кошкина? Там была последняя глава, которую я в юности не очень понимал: нужно уметь посылать мысленную телеграмму в небо, а из космоса получать магическую энергию. Я не понимал, как это отбивать телеграммы в небеса. И лишь во время этой войны понял и научился. Ты не поверишь, но у меня словно телефонная связь с космосом, и мне оттуда приходят сообщения, что мы победим под Сталиградом, а в следующем году будет ещё одна битва, после которой мы будем гнать и гнать фрицев, разгромим их в Белоруссии, на Украине, потом в Европе. И дойдём до Берлина. Какое до Берлина, до Парижа!
– Ну, ты, отец, развоевался! – засмеялась Мария Павловна, глядя на то, как со дна кастрюли начинают подниматься первые робкие пузырьки.
– Не веришь?
– Верю. Только тебе и верю.
– Что-что? – прислушался Павел Иванович к голосу Левитана. – Слыхала?
– Французские свободные стрелки предпринимают активные действия против немецких оккупантов, – говорил Левитан. – Подвижные отряды стрелков оперируют на