Его толчки медленные и глубокие; он сохраняет ровный ритм, полностью погружаясь в меня. Его рычание отдается у меня в ухе; он прижался лицом к моей щеке, двигаясь внутри. Его щетина колет кожу, и это приятное покалывание. Я облизываю губы.
Он поднимает руку к моей груди и мягко сжимает её, и с моих губ срывается тихий звук удовольствия. Дэнни проводит языком по моей щеке — от линии челюсти вверх к скуле — пока его движения становятся быстрее.
— Ты моя, а я твой. Навсегда.
Я удивлённо свожу брови. Он правда это сказал? Мне не послышалось? Тот самый мужчина, который обещал, что никогда не свяжет себя ни с одной женщиной?
Сердце колотится; я представляю кольцо с бриллиантом на своем пальце и начинаю тяжело дышать. Чувствую, что оргазм вот-вот накроет меня с головой, и Дэнни это понимает. Он начинает быстрее ласкать мой клитор, и пальцы на ногах невольно поджимаются от этого острого, почти мучительного наслаждения, которое накрывает меня всякий раз рядом с ним.
Я не сдерживаю стонов, крепче сжимая его руку; звуки выходят прерывистыми и высокими.
— Скажи это, — повторяет он мне в ухо тоном, не терпящим возражений.
Он перестает ласкать меня, и тело тут же отзывается почти невыносимой пустотой.
— Я твоя. Навсегда. Я всегда буду твоей, — хриплю я, тянусь к нему и провожу пальцами по его волосам.
Его зубы осторожно впиваются в мое плечо — ровно настолько, чтобы по всему телу прошли разряды тока, и мне это чертовски нравится. Дэнни продолжает двигаться во мне, нежно, плавно, проникая всё глубже и глубже.
Он накрывает мою киску ладонью, пока я содрогаюсь в оргазме. Он ускоряется, а затем обхватывает мою шею, кончая внутри меня.
Мы оба пытаемся отдышаться, пока он целует меня в плечо.
Да. Утренний секс — определенно лучший способ пробуждения.
* * *
Позже я просыпаюсь от щебета птиц за окном. По привычке ворочаюсь, ожидая оказаться в его объятиях, но снова натыкаюсь на пустую половину кровати. С трудом разлепляю веки; глаза кажутся тяжелыми и припухшими после вчерашних слез. Я заснула сразу после того, как мы закончили.
Моргнув пару раз, я замечаю солнечные лучи, пробивающиеся сквозь шторы. Телефон вибрирует — пришло сообщение.
Мама:
Ари, приезжай утром. У меня для тебя сюрприз. Подарок для малыша.
Прямо над её смс висит уведомление от Дэнни.
Дэнни:
Прости, что уехал утром. Я на базе. Вызвали на работу неожиданно. Нам только что сообщили, что скоро мы снова улетаем. Когда вернусь домой, расскажу подробнее. Скорее всего, надолго не задержусь.
Я ошарашена его графиком. Новая миссия? Я знала, что его вечно нет дома, но думала, что у него будет хотя бы пара месяцев, прежде чем он снова уедет.
Я уже на середине беременности… неужели он действительно пропустит рождение ребёнка? Или успеет вернуться?
Сейчас восемь утра, и гормоны берут свое. Всё, что я хочу, — это зарыться в простыни и снова уснуть. Но после вчерашних признаний у меня появилась надежда, что Дэнни начнет бороться со своей зависимостью и отпустит ту жуткую вину, которая его гложет.
Я потягиваюсь, зевая. Начинаю одеваться в одежду для беременных, которую недавно купила. Розовая блузка облегает мой небольшой живот, а джинсы свободны в талии. Мне не терпится увидеть, что мама приготовила для малыша. Первое, что приходит в голову, — что-то вязаное. Мама обожает вязать крючком, так что, скорее всего, это одеяльце или пинетка.
Пишу маме, что уже еду. Затем отвечаю Дэнни:
Доброе утро, малыш. Я буду у мамы весь день.
Я впервые называю его «малыш».
48. АРИ
По пути домой в машине раздается звонок, прерывая музыку. Это Эмилия.
Я не колеблясь отвечаю через громкую связь.
— Эмилия, ты же должна наслаждаться медовым месяцем!
— Знаю, знаю. И тебе привет. Я оскорблена твоей враждебностью, — восклицает она.
Я не могу сдержать улыбку.
— У меня есть пара минут перед ужином, хотела проверить, как ты. Как малыш? Твой мужчина наконец-то в курсе? — спрашивает она.
— Всё идет своим чередом. И да. Да, он знает.
— Ну и? Он рад?
Я хмурюсь. Мы не особо это обсуждали. Дэнни наконец-то открылся по поводу смерти брата, и я не нашла в себе сил расспрашивать его дальше о чувствах. Я всегда получаю информацию по крупицам от этого мужчины.
— Да, он в восторге. В шоке, конечно, всё-таки так скоро, но тем не менее счастлив. — Не совсем ложь.
— О, это здорово! Я рада, что всё уладилось. Я так переживала, когда проболталась, пожалуйста, прости мою глупость.
Я усмехаюсь.
— Прощаю.
— Ладно, мне пора. Гарри гонит меня от телефона, нам пора идти, но я скоро вернусь из Европы и позвоню тебе.
— Договорились, созвонимся.
— До связи, люблю тебя, детка.
Клик.
Я заезжаю на дорожку перед гаражом. Выхожу из «Бронко», запираю машину. Мамин сад выглядит ухоженным, несмотря на приближающиеся холода. Небо темно-серое, почти черное. Надвигается очередная гроза; я не проверила прогноз в телефоне, иначе захватила бы зонтик.
Молния освещает небо, следом раздается оглушительный раскат грома. Воздух пахнет иначе — природой и землей. Открываю дверь в мамин дом и погружаюсь в темноту.
Я хмурюсь, не видя матери ни на кухне, ни в гостиной перед телевизором. Обычно она именно там, когда дома. Бросаю куртку на диван и включаю свет.
Что-то не так. Жуткое предчувствие пробирает до костей, оставляя чувство растерянности.
— Мам! — зову. — Я дома! Ты где?
Тишина.
Сердце начинает колотиться, я быстро выхватываю телефон из джинсов. Ввожу пароль, лихорадочно открываю приложение камер наблюдения.
Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что мы с мамой забыли их зарядить. Аккумуляторы сели еще вчера вечером. Сердце падает, страх начинает поглощать меня целиком. Мысли скачут к самому худшему, я застываю с телефоном в руках, уставившись в экран.
Внезапно взгляд цепляется за седеющие волосы, виднеющиеся за диваном, на полу. Кажется, я перестаю дышать. Грудь сдавливает, когда я понимаю, что это волосы моей матери.
Я бегу к ней; она лежит на полу кухни, без сознания. На лбу запекшаяся кровь. Похоже, она упала или, что хуже, на неё напали.
— Мам! О боже, мама! — я падаю на колени, беру её голову в ладони. Она не отвечает, и это только усиливает мою панику.
Проверяю пульс на шее. Секунды