— Я выбираю тебя, и мне плевать на всё остальное, — отвечаю я, глядя в глаза, которые так сильно люблю.
У Дэнни так много шрамов, и они выходят далеко за пределы физических, но я не позволю этому проклятию помешать мне любить его. Что бы ни осталось от его рассудка — я хочу это.
Он смотрит на меня, и из его груди вырывается низкое рычание. Этот звук заставляет меня изнывать от желания, всё тело откликается на его зов.
— Моя наивная маленькая Вишенка. Мой мир разорвет тебя на части. Ты делаешь неправильный выбор, но я тот еще эгоистичный ублюдок, и никогда не стану тебе мешать.
Его взгляд перемещается с моих глаз на губы. Его глаза покраснели и горят желанием. Он впивается в мои губы с такой жадной потребностью, что у меня под закрытыми веками вспыхивают золотые искры, и я перестаю чувствовать что-либо, кроме него.
Наш поцелуй жесткий. Он ищет в моих губах хоть какую-то разрядку, и я тоже. Но этого недостаточно. Его язык заявляет права на мой, и я с радостью позволяю ему доминировать.
То, как мы целуемся, переносит меня в мрачную сказку, похожую на сон. Мы — волны из разных океанов, сталкивающиеся друг с другом. И этот рай такой тёмный, что я не могу от него уйти. Да и не хочу.
— Отныне всё, что я делаю, — больше не ради меня самого. — Дэнни отстраняется, сжимая мое колено.
Осознание того, что мы с Дэнни не так уж и различны, бьет меня под дых. В чем-то мы одинаковы. Чувствую себя дурой из-за того, что не поняла этого раньше. Мы оба хотим помогать людям, которые в этом нуждаются. Мы оба пытаемся спасать других… пока сами не можем спасти даже себя.
Я сажусь на кровати вслед за ним. Я никогда не представляла себе такую любовь, и не думаю, что меня ждет типичный хэппи-энд. Погружение в мир Дэнни пугает меня, потому что в его карьере слишком много неопределенности. В любой момент я могу потерять его так же, как брата.
Я тянусь и касаюсь его груди, обводя пальцами татуировку с песочными часами. Я позволю ему брать меня так, как он хочет, так, как ему нужно. Тянусь к его щеке, но он меня останавливает. Он выглядит облегченным и расслабленным, каким я его еще не видела… поэтому когда он отстраняется, я замираю в изумлении.
— Не сегодня, — он наклоняется и целует меня в щеку.
Он выглядит усталым, выжатым и уязвимым. Он хочет просто… поспать. К тому, чтобы засыпать рядом со мной после секса, он всё ещё привыкает. Каждое утро я просыпаюсь одна и невольно думаю, закончится ли это когда-нибудь. Закончится ли вообще? Сможет ли он когда-нибудь понять, что я принимаю его целиком… со всем, что в нём есть.
Вскоре он поворачивает меня, и мы ложимся. Мы оба молчим, сказано уже достаточно. Я больше не хочу говорить. Хочу просто наслаждаться его физическим присутствием рядом.
Дэнни валится на кровать, хватает меня за руку, увлекая за собой. Скидывает брюки и устраивается поудобнее.
— Мне нужно в туалет. — Я выбираюсь из его объятий, пока ноги не касаются пола.
Ничего не могу с собой поделать — мне нужно мгновение, чтобы расклеиться… в одиночестве.
Пока я иду по коридору к ванной Дэнни, замечаю, что стены увешаны его военными достижениями, наградами и дипломами об окончании учебных заведений. Всё в рамках, аккуратно организовано — отражение успешной и блестящей карьеры во флоте. Медали, фотографии с высокопоставленными адмиралами так и блестят. Этот человек действительно невероятен.
Чищу зубы так быстро, как могу. Но стоит мне взглянуть в зеркало, как я срываюсь. Начинаю рыдать, тяжело дыша, и вцепляюсь в края раковины. Отворачиваюсь от собственного отражения и смотрю в потолок.
Я снова ставлю свою веру под сомнение. Ненавижу то, что Пол должен был умереть именно так. Одно неверное решение — и для моего старшего брата погас свет.
Я стараюсь плакать тихо. Не хочу, чтобы Дэнни волновался. Я и так за него боюсь.
— Пол, ну почему ты всегда был таким чертовски упрямым? — шепчу в потолок.
Брат сделал свой выбор, но я знаю наверняка: он бы не хотел, чтобы кто-то его жалел. Слышать те слова из уст Дэнни было всё равно что вдыхать яд, разлитый в воздухе. Его историю было тяжело слушать… и я никогда не смогу заговорить о ней вслух. Я невольно думаю о маме — и о том, что никогда не смогу рассказать ей страшную правду.
Станет ли она ненавидеть Дэнни? Или сможет принять случившееся, не обвиняя его? От мысли о том, что она обвинит Дэнни, меня передергивает.
Я должна унести это с собой в могилу. Она в любом случае не захотела бы представлять ту кошмарную ночь его смерти. Такие чудовищные детали о сыне могут её просто убить.
Дэнни поставил на кон всю свою карьеру ради меня. Я потребовала секретную информацию, и он мне её выдал. Он раскрыл сведения, которые были похоронены вместе с Полом, сильно рискуя всем, возможно, нарушая законы. Быть «морским котиком» — его суть, и я приняла это с первого дня нашего знакомства. Военная жизнь мне не в новинку, я понимаю, как это работает. Пол так же фанатично любил свою работу.
Его карьера — это всё, и если бы он правда хотел, он мог бы просто перестать добиваться меня. Или мог поступить как монстр, которым он себя считает: трахнуть меня и больше никогда не позвонить. Мог бы сохранить свои тайны при себе. Но вместо этого он переступает собственные границы… ломает собственные планы. Ради меня.
Всё это время Дэнни жил с мыслью, что виноват в смерти Пола. И если это не доказывает, насколько он сильный человек, тогда я не знаю, что вообще может это доказать. Я не понимаю, как ему удаётся держаться, но он держится.
Я успокаиваюсь, прежде чем вернуться в комнату. Когда открываю дверь, лампа уже выключена, Дэнни лежит, закинув руки за голову.
Подхожу к нему, расслабившись. Он смотрит в потолок, ожидая меня. Какая-то часть меня чувствует облегчение после его признания.
Всё в наших отношениях несется на сверхсветовой скорости, и замедления не предвидится. Подозреваю, что станет еще быстрее, когда родится