— Тебе легко говорить. Миссис Гарри Сантос, — фыркаю.
— Я знаю, ты думаешь, что я не понимаю… и я и впрямь не могу представить, через что ты проходишь. — Эмилия замолкает и садится на край кровати. — Мама родила меня, когда была подростком. И посмотри на нее сейчас. Она всё еще с папой, у них успешный брак и карьера. Такое случается, и это не конец света. Ты крутая, горячая медсестра с обалденными скулами и черными волосами, за которые можно убить. Ты будешь очень сексуальной молодой мамочкой. С карьерой у тебя всё схвачено. И я уверена, Дэнни будет рядом с тобой на каждом этапе.
Моя гримаса сменяется улыбкой. Эмилия всегда была той подругой, который утешит в темные времена. Мередит же из тех, кто толкнет тебя в огонь, посмеется, а потом притащит огнетушитель.
— Хочешь посмотреть снимки УЗИ, которые дали сегодня? У моего малыша уже есть все пальчики на руках и ногах, это безумие. — Я достаю снимки из кармана.
— О боже мой, с ума сойти. — Эмилия выхватывает снимки из моих рук, и я вижу, как на ее губах расплывается улыбка, а глаза загораются радостью.
Наконец-то я начинаю получать удовольствие от своего положения. Приятно разделить этот опыт с кем-то.
Мы с Эмилией болтаем обо всем на свете. Она жалуется на свадебный стресс, но при этом с восторгом ждет приближения даты, чтобы потом насладиться медовым месяцем с Гарри. До него остается всего пара дней, свадьба буквально на носу, и я так за нее рада.
Я выговариваюсь ей по поводу своего приложения и нынешних симптомов. Рассказываю про имена, которые выбрала для мальчика и для девочки. Малыш должен появиться на свет где-то весной следующего года.
На улице идет ливень, и к ночи меня начинает клонить в сон всё сильнее. Я уговариваю Эмилию ехать домой. Заверяю её, что со мной всё будет в порядке, и она может уходить. Я правда ценю то, сколько сил она вкладывает в нашу дружбу.
Она уходит, и я машу ей из окна. Дождь припускает сильнее, гремит гром, заставляя меня вздрогнуть. Деревья на улице раскачиваются из стороны в сторону под натиском ветра. Окно начинает подвывать, словно плачущий призрак. Я пугаюсь звука ветра, который пытается распахнуть створку.
Прежде чем лечь спать, решаю проверить маму. Сначала переодеваюсь в пижаму — шелковый комплект с розовым леопардовым принтом: шорты и кофта с длинным рукавом.
Мы с мамой стали держать дом в еще большем холоде теперь, когда я забеременела. Мне вечно жарко.
Босиком выхожу в коридор, кости хрустят при ходьбе. Ее спальня недалеко от моей, я медленно открываю дверь. Она раскинулась на кровати, в одной руке Библия, в другой — четки; она спит.
Я не удивлена, увидев ее с Библией и фотографией Пола в форме на тумбочке при включенной лампе. Не могу представить боль родителя, потерявшего ребенка. Наверное, я бы умерла. Со дня смерти Пола скоро пройдет год.
Выключаю лампу и забираю вещи из ее рук. Затем, укрыв ее одеялом, выхожу из комнаты.
Выполняю свой привычный ночной ритуал. Проверяю, заперты ли двери и выключен ли свет. Когда в доме становится темно, сильно бьет гром, и, клянусь, я слышу шаги в коридоре. Шейн? Черт.
Медленно иду к коридору, прихватив бейсбольную биту брата, которая хранится в кладовке. Деревянный пол скрипит. Я быстро щелкаю выключателем и заношу биту, готовая к удару.
Пустой коридор заливает свет.
Я и правда схожу с ума.
Делаю глубокий вдох, отпуская сковавшее меня напряжение. Возвращаю биту на место и спешу в свою спальню.
Забираюсь в постель и кутаюсь в одеяло. Ворочаюсь, пока не нахожу удобное положение, слушая, как дождь и ветер бьются в окно.
Погода за окном воскрешает в памяти нас с Дэнни в его доме во время урагана. На душе теплеет при мысли о нем, и мне хочется прикоснуться к огню, тлеющему между бедер.
Я кладу руку на низ живота и медленно провожу пальцами по коже, мечтая о том, чтобы это были руки Дэнни. Живота еще не видно, но я ношу его ребенка, и это чувство обжигает.
Обжигает от осознания того, что я не могу ему сказать, и от постоянного беспокойства за его безопасность. История Вайолет дала мне понять, в какой опасности они живут, и на глаза наворачиваются слёзы.
Вскоре я теряюсь в своих мыслях и погружаюсь в тяжелый сон.
34. АРИ
Меня будит раскат грома. От неожиданности всё тело дёргается. За окном ещё серо, солнца нет, глаза с трудом открываются, и я счастлива. Я обожаю дождь. Он всё ещё здесь, будто остался составить мне компанию. Есть что-то особенно успокаивающее в пробуждении под шум дождя. Проверяю время на телефоне — восемь утра.
Кладу его обратно на свою белоснежную тумбочку, переворачиваюсь и сладко потягиваюсь. Поднимаю руки, вытягиваюсь всем телом, поджимаю пальцы ног. Комнату наполняет запах маминой еды, и у меня урчит в животе.
Надо накормить малыша.
Лезу в ящик тумбочки в поисках снимков УЗИ и не нахожу их. Меня мгновенно охватывает паника. Я резко сажусь, сбрасывая одеяло, внутри всё кричит от ужаса.
Рывком выдвигаю ящик и начинаю лихорадочно выбрасывать вещи наружу.
Мама заходила ко мне ночью, пока я спала? Она всё знает?
О нет. Только не это.
Я встаю, пытаясь лучше заглянуть на тумбочку, и замираю. Что-то попадается мне на глаза.
На пол падает огромный клок моих волос.
Что происходит?
Следом падает ещё один.
Когда я вижу, как густые пряди моих чёрных волос сыплются вниз и ложатся у ног, грудь пронзает ужас. Я хватаюсь за волосы и бегу к туалетному столику с зеркалом в спальне, тяжело дыша.
Я хватаю себя за волосы, тяну, и новые пряди остаются в руках. Такое ощущение, будто меня постриг какой-то маньяк. Рваные, кривые края волос едва достают до плеч, и я впадаю в истерику. Начинаю задыхаться, слезы градом катятся по щекам. Грудь тяжело вздымается, пальцы дрожат в обрывках прядей, падающих на стол. Я в панике судорожно провожу руками по волосам снова и снова.
Этого не может быть.
И тут взгляд цепляется за красные буквы.
На столе моей помадой выведено послание, а рядом — разорванные в клочья снимки УЗИ.
Ты сдохнешь так же, как Пол
Я кричу во всю мощь своих легких.
Кто-то был в моей комнате.
Кто-то, мать твою, БЫЛ В МОЕЙ КОМНАТЕ!
Кто-то пробрался ко мне,