— Что не так?
— Не знаю, Ари. Может, дело в том, что мы уже давно вместе, а ты все еще держишься за своё идиотское правило «только в одежде», — выплёвывает он, стряхивая меня со своего плеча.
И вот опять. Снова давит на меня, требуя секса. Заставляет чувствовать вину за мой выбор и принципы. Я хотела подождать до свадьбы. И я точно не готова остепениться с кем-либо, особенно с Шейном.
— Шейн. Пожалуйста, давай не будем ссориться сегодня, прошу тебя, — вздыхаю я. Меня раздражает, что это стало постоянным поводом для разборок в наших отношениях. Телефон то и дело вибрирует, и я лезу в карман. Пол закидывает меня сообщениями, спрашивая, где я. Жалуется, что уже поздно и хочет, чтобы я была дома, но на самом деле он просто переживает, что я с Шейном. Я пишу ему в ответ, скидываю геопозицию и заверяю, что со мной все в порядке.
— Тогда отсоси мне, — приказывает Шейн. Он встаёт и разворачивается так, что его пах оказывается прямо перед моим лицом. От его слов меня будто парализует. Я в полном шоке и не понимаю, что сказать или сделать. Просто замираю, глядя на него снизу вверх.
Он это серьезно?
Я все еще пытаюсь осознать ситуацию.
Он расстегивает ширинку, допивает пиво и швыряет бутылку на землю. Та разлетается вдребезги, и я вздрагиваю. Все мое тело дергается, по коже бегут мурашки.
— Трахнуть я тебя не могу. Так что… — Шейн достает вставший член и начинает дрочить. Мои глаза округляются, и я отворачиваюсь.
— Возьми в рот, Ари-кексик. Ты говорила, что скучала по мне. Покажи, как сильно. — Его голос не узнать.
— Перестань, Шейн. Я серьезно. Или я ухожу, — угрожаю, глядя на кусты сбоку от себя.
— Ари, хватит делать вид, будто ты этого не хочешь, — ухмыляется Шейн.
Я резко поднимаюсь на ноги. Качаю головой — злая и встревоженная. Впервые он ведёт себя со мной настолько грубо и напористо.
— Ты куда это нахрен собралась? — Он перестает дрочить и преграждает мне путь.
Не знаю, куда иду, но куда угодно лучше, чем оставаться здесь. Шейн хватает меня за волосы и дёргает так сильно, что я падаю.
Перед глазами всё плывет, я начинаю дрожать.
— Шейн! Какого чёрта! — кричу я, хватаясь за голову и пытаясь унять боль в коже.
В следующую секунду он уже сверху, придавливает меня своим весом к земле. Вжимается в меня бёдрами, и я вскрикиваю. Пытаюсь столкнуть его с себя, но он сильнее.
Он бьет меня наотмашь, так сильно, что моя голова отлетает в сторону, и я перестаю кричать. Теперь я плачу, беззвучно всхлипывая и держась за щеку. Мне страшно снова закричать. Боюсь, что он ударит ещё раз.
— Черт, прости, детка. Прости меня. Не знаю, что на меня нашло. — Он начинает целовать меня в щеку, а я смотрю на него с ужасом.
Затем слезает с меня и поднимает с земли.
Он только что меня ударил. Впервые поднял на меня руку, и я оцепенела.
Он ударил меня.
— Прости, детка. Правда. Я просто скучаю по тебе. Я хочу тебя. Хочу большего, и мне жаль… этого больше не повторится. — Шейн начинает умолять меня остаться с ним подольше. А я не могу говорить. Не могу пошевелиться. Вместо этого чувствую вину за то, что не смогла дать ему то, в чем он нуждается.
— Вот до чего ты меня доводишь. Я так сильно тебя люблю, что просто завожусь от одной мысли о том, каково это — заниматься с тобой любовью. — Шейн плачет мне в плечо, слезы просачиваются сквозь мою тонкую футболку. Он прижимает меня к своей груди так крепко, а я в замешательстве глажу его по спине.
— Я просто хочу заниматься с тобой любовью. Вот до чего ты меня доводишь, — повторяет он.
Вот оно. Он наконец это сказал. Он любит меня.
Тогда я ещё не знала, что это было лишь началом того, во что превратятся наши отношения.
* * *
— Обожаю, когда прямо внутри есть кофейня, — улыбаюсь я, допивая айс-кофе и шагая следом за Мередит и Эмилией. Эмилии нужно разобраться со свадебным списком, и Мередит ей помогает.
— Если бы меня не проносило каждый раз после этой дряни, я бы её любила. Так что останусь на своих фруктовых коктейлях, — фыркает Мередит, и Эмилия смеется.
— Девочки, вам нужно на примерку к свадьбе! Она уже в следующем месяце. На этой неделе отведу вас в салон. Нужно с этим покончить. Одной проблемой меньше, — говорит нам Эмилия, пока мы ходим между рядами.
— Конечно, жду не дождусь. Я впервые буду подружкой невесты! Я так рада за тебя и Гарри. Вы давно к этому шли, и я безумно счастлива за ваш счастливый финал, — говорю, обнимая её одной рукой.
— Я тоже. Не представляю себя ни с кем, кроме Гарри. Знаю, я еще молода, но мне плевать, кто что думает. Гарри двадцать пять, мне двадцать два. Чувствую, меня будут осуждать за то, что выхожу замуж слишком рано или слишком поздно. Неважно. Он — тот самый, — разглагольствует Эмилия, и в ее голосе слышится раздражение. На нее посыпалась критика от всех подряд из-за брака с Гарри. От семьи, от друзей. Она на взводе, но я ею горжусь. Она не позволила никому помешать ей выйти замуж за мужчину ее мечты.
— А что насчет тебя, Ари? — спрашивает Мередит, разворачивая свой сэндвич-панини.
— А что со мной? — переспрашиваю в замешательстве, вскинув бровь.
— Думаешь, Дэнни — твой «тот самый»? — поддразнивает Мередит, и я замираю, пожимая плечами. Не знаю, тот ли он, но кажется, что да. Мы только познакомились, и это был вихрь эмоций, безумия и похоти. Между нами возникла неоспоримая химия за такой короткий срок. Когда мы были вместе, я не могла соображать. Один его вид лишал меня сил. Его голос, то, как он двигается, его походка, его амбиции, страсть к карьере, его запах, улыбка. То, как он меня защищал. Я полностью очарована Дэнни.
Мередит откусывает панини, и от одного вида того, как она ест, мой желудок делает кувырок. Запах курицы и бекона доносится до меня, и он просто отвратителен.
— Что не так? — спрашивает Мередит с набитым ртом, а я прижимаю ладонь к губам, чтобы меня не вырвало.
— Запах твоего сэндвича, — говорю, морща нос.
— Какой-то желудочный вирус? —