Трахаю её быстро и грубо, смешивая боль и удовольствие.
— Дэнни… о боже… я сейчас кончу. Не останавливайся! — Ари просит меня двигаться глубже и жестче.
Я вхожу в неё до конца, снова и снова, трахаю её так беспощадно, что каждый раз, когда её тело подаётся вперёд у меня на коленях, я тяну её обратно за волосы и сильнее сжимаю пальцы на ключице. Она мокрая, мягкая и чертовски тесная.
Я довожу её до самой разрядки. Пальцами веду по её набухшему клитору, и она дрожит. Меня даже удивляет, что пилоты ничего не слышат и не оборачиваются.
Всё происходит быстро: её крики подводят меня к самому краю. Я ускоряюсь ещё сильнее, чем прежде, а затем замедляюсь — толчки становятся глубже и тяжелее — и кончаю в неё. У меня вырывается глухой рык. Она кончает так сильно, что я усмехаюсь, уткнувшись ей в плечо и целую её, пока её всё ещё трясёт от оргазма. Наши смешанные жидкости вытекает из её киски.
Я клялся себе, что никогда не подпущу женщину слишком близко, но Ари ломает все барьеры. Моя Вишенка доказала, что не боится меня. Даже после того, как я показал, насколько глубоко моё желание сломать ее. Теперь я сам не уверен, чего хочу дальше. Но одно знаю точно — это чувство для меня совершенно новое.
Я подтягиваю её штаны и помогаю Ари снова сесть рядом со мной. Она опускается на сиденье, пытаясь перевести дыхание. Адреналин уходит, и его место занимает нечто иное. Чувство, которого, как мне казалось, я никогда не испытаю, накрывает меня с головой. Я даже не могу толком понять, что именно поднимается у меня в груди, и мне это чертовски не нравится.
Что она со мной делает?
Я тянусь через Ари и застегиваю ремень безопасности у неё на талии. Она всё ещё тяжело дышит: грудь быстро поднимается и опускается, пока я подтягиваю свои брюки и тоже пристегиваюсь.
Я коротко, почти грубо целую её, и Ари тут же тает, жадно отвечая на поцелуй. Она позволяет мне вести, подчиняясь каждому движению. Но когда я отстраняюсь, будто уходит в себя. Ее брови сведены, пальцы нервно разглаживают складки на форме.
Я чувствую, как в ней закипает ярость. Приподнимаю бровь, наблюдая за ней. Она явно зла… но меня это полностью устраивает.
29. АРИ
Всю дорогу до его комнаты мы молчим. Я отказываюсь с ним разговаривать — да, я упряма, но во мне сейчас борются противоречивые чувства. Я полностью погружена в свои мысли, пока мы идем.
Я злюсь на саму себя. Потому что мне понравилась каждая секунда произошедшего, и теперь я задаюсь вопросом, не пора ли мне к психотерапевту.
Мне никогда не нравилось нарушать правила. Пилот, Рид, велел пристегнуться и держать ремень безопасности пристегнутым всё время — это ведь мой первый полёт, и он прекрасно знал, что я боюсь высоты. Но рядом с Дэнни я уже переступила через столько собственных принципов. Он словно дьявол у меня за плечом, тянущий в свою тьму.
Слишком много правил вбито в меня с детства — властной матерью и религией. И многие из них теперь рушатся безвозвратно.
Адреналин, который я постоянно испытываю с Дэнни, начинает заражать каждую частичку моего существа.
Его голос способен заставить меня сделать тысячу вещей, на которые я раньше никогда бы не решилась. И в то же время рядом с ним я чувствую себя так, будто я — единственная женщина в его мире.
Этот мужчина ставит под сомнение каждую границу, которую я когда-то установила для себя, думая о том, какие отношения мне нужны после Шейна. Я и представить не могла, что он заставит меня просить того, чего я раньше боялась.
Я всё сильнее испытываю себя. Сколько ещё я смогу выдержать?
Волнение от приказов Дэнни разжигает огонь в крови. Я не могу отрицать, насколько меня возбуждала наша ситуация в вертолёте — почти так же сильно, как и пугала. Не могу объяснить, но во мне открываются стороны, о которых я не подозревала. Мне нравился риск быть пойманной. Мне нравилось, как Дэнни командует мной — но только он один.
Мне нравилось всё сразу: адреналин, боль, удовольствие и страх, которые он во мне вызывал.
Вибрации от лопастей вертолёта делали ощущения ещё сильнее. Потоки ветра касались моего клитора, и от одного этого чувственного ощущения я едва не потеряла голову.
Я обещала себе, матери и, в конце концов, Богу, что сохраню себя до брака. Теперь я уже не уверена, что правильно, но точно знаю, что рядом с Дэнни всё кажется правильным, несмотря на его способы это показать.
Но чем больше времени проходит, тем яснее я понимаю, что Дэнни подставил меня, спровоцировав опасную ситуацию. Нас могли поймать или, что ещё хуже, мы могли упасть и разбиться насмерть.
Наконец мы заходим в его комнату. Я с грохотом захлопываю дверь ванной прямо перед лицом Дэнни. Внутри всё кипит. От злости на него — за то, как держал меня за волосы, словно пленницу, за то, что с каждым его движением я едва не падала из вертолёта навстречу смерти.
Уже почти два часа ночи. Он даже не дал мне возможности вернуться к себе. Пока Дэнни здесь, он не позволит мне исчезнуть из поля зрения. Ему нужно «защищать» меня от того, кто разгромил мою комнату. Я измотана до предела — и физически, и морально. Хочу только одного: спать. Я злюсь на него, но где-то глубоко внутри знаю, что мне это понравилось. В любом случае, я не собираюсь давать ему это понять.
Прежде чем зайти в душ, смотрю на себя в зеркало. Губы распухли, во рту ощущение саднящей боли.
Я всё ещё пытаюсь осмыслить случившееся. Дэнни… он тот, кто одновременно пугает меня и завораживает.
Он — тьма, от которой нужно бежать, а я шагаю навстречу.
Тёмный принц, в которого я никогда не думала влюбиться. И всё же я готова уйти с ним в темноту.
Я стою под душем, тёплая вода струится по моим длинным чёрным волосам. Не даю мыслям уноситься прочь, сосредоточившись только на том, как вода бьет по коже. Нет