Сейчас я переживаю один из тех тяжёлых моментов, когда прокручиваю в голове каждое наше с ним общение. От плохих моментов, связанных с ссорами, до хороших, когда мы подшучивали друг над другом как типичные брат и сестра. Переосмысливаю каждое сказанное слово. Сожалею о том, что сказала, и о том, чего не сказала. Жалею о каждом поступке, который мог его задеть.
Я смотрю на маленькую деревянную шкатулку с фотографиями, которые он подарил мне. Внутри около десяти снимков. На цыпочках подхожу к ней и, после нескольких попыток, мне удаётся зацепить шкатулку ногтем. Я выдыхаю и открываю её. Ищу свой любимый снимок и замираю, когда нахожу его. На каждой фотографии есть какая-нибудь смешная надпись или что-то совсем простое. Я беру ту, что люблю больше всего, и кладу её в сумку. Я возьму её с собой в Ирак — как символ защиты и любви Пола.
Я листаю телефон, когда приходит электронное письмо, которое сразу привлекает моё внимание. Торопливо открываю его — это сообщение с книжного мероприятия, где должны присутствовать все мои любимые авторы. Грандиозное событие, где популярные писатели встречаются со своими читателями и сообществом, которое они вокруг себя создали. Моё сердце замирает, когда я пробегаю глазами по тексту. Это всего лишь обновление информации, и мы по-прежнему в списке ожидания на получение билетов.
Я по-прежнему в списке ожидания. Пол пытался достать нам обоим билеты на мероприятие, которое должно было пройти через год. Он был уверен, что мы ненадолго задержимся в списке ожидания и обязательно туда попадём. Время подходило идеально — к тому моменту я бы уже вернулась после своей первой ротации в качестве медсестры. Событие должно было проходить в Северной Каролине, совсем недалеко от дома, всего в нескольких часах езды.
Пол уже перевёл предоплату, отправив мне остальные деньги. Они так и лежали в моём сберегательном счёте, покрываясь пылью вместе с ложной надеждой. Я с такой силой швыряю телефон на пол, что на секунду мне кажется, будто я его разбила, но ковёр смягчает удар. Гнев и горе обжигают глаза, слёзы вот-вот прольются. Поворачиваюсь и зарываюсь лицом в подушку, рыдая от осознания того, что одна из последних надежд моего брата так и не сбудется.
«Не переживай, сестрёнка, ты слишком негативно всё воспринимаешь. Ты получишь автографы любимых авторов, а я буду стоять рядом и смотреть. Ты будешь уродливо плакать, а я обязательно сниму всё на видео и никогда не дам тебе об этом забыть».
В голове звучит голос Пола. Я вспоминаю наш разговор, после того как мы узнали, что билеты на книжное мероприятие распроданы.
Ещё одно воспоминание, которое медленно убивает меня.
* * *
Я делаю глоток айс-кофе, чувствуя, как прохлада разливается по языку. Вытираю пенку с губ и глубоко вдыхаю. Мы с мамой сидим в местной кофейне. Я надеялась, что кофеин поможет мне набраться смелости рассказать ей о том, на что я подписалась. Мои ногти, накрашенные нюдовым лаком, нервно постукивают по столу. Поднимаю взгляд и замечаю тёмные круги у неё под глазами. Мама работает на полставки, но даже эти часы выматывают её. Она ухаживает за матерью одного состоятельного врача.
— Мам… как ты себя чувствуешь… прямо сейчас, в этот момент? — я пытаюсь улыбнуться сквозь тревогу, прикусывая губу. Хочу понять, в каком она настроении.
— Все нормально, просто устала, но в целом хорошо. Горжусь твоими недавними достижениями, mija, — мама накрывает мою руку своей и слегка сжимает. Она говорит о моём новом статусе дипломированной медсестры.
— Хорошо, потому что я хочу рассказать тебе кое-что, и не знаю, как ты это воспримешь.
Её глаза расширяются от страха.
— Ты беременна! — её жилистые руки взлетают к губам.
— Мам! Нет! Боже! — восклицаю, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не услышал её предположение.
— Ты же всё ещё девственница, правда?
— Мам, это неважно, — шепчу я, пылая от смущения.
— Mija… послушай, твой первый раз не должен быть с кем попало, это должен быть тот, за кого ты вый…
— Мам, я еду в Ирак работать медсестрой-травматологом в армии, и пробуду там шесть месяцев, — выпаливаю я, внимательно наблюдая за реакцией. Молюсь, чтобы она не начала кричать на меня посреди оживлённой кофейни.
Она не двигается. Я вижу, как напряглось её тело. Мама переваривает новость. Её взгляд не отрывается от моего, и это молчание, кажется, тянется целую вечность. Она плотнее кутается в серо-голубой вязаный свитер, скрещивая руки на груди.
А потом начинает плакать, беззвучно всхлипывая.
О боже. Что я наделала?
— Мам, прости, я… просто считаю, что должна это сделать, — беру её руку через стол, пытаясь утешить.
— Mija… это слёзы радости. Пол так гордился бы тобой. Твой брат был моим миром. Не пойми меня неправильно, ты тоже. Вы оба были моим миром. И он был бы невероятно горд своей младшей сестрёнкой, которая идёт по его следам и вот так помогает нашей стране.
Ну, такого я точно не ожидала.
Снаружи начинает лить сильный дождь, и через окна кофейни я вижу молнии в небе. Уже семь вечера, всё вокруг затянуто тёмными тучами. Я вздрагиваю, когда громкий раскат грома прокатывается по стенам, отдаваясь вибрацией.
Улыбаюсь маме в ответ. У меня нет слов. Эмоции захлёстывают, и я тоже начинаю плакать. Не могу представить, что чувствует мама, потеряв одного ребёнка и теперь как будто теряя меня, пусть и не так, как Пола.
— Я рада, что ты понимаешь моё решение, мам. Просто я чувствую, что могу помогать таким, как Пол. Морякам или солдатам, которые получают ранения, и, возможно, спасать их жизни, — мой голос дрожит, когда я беру кофе. Делаю ещё глоток, надеясь, что это остановит слёзы.
— Я понимаю, mija. Иди и делай то, что должна. Я горжусь тобой и всегда буду рядом. Только… пообещай звонить мне каждый день, — мама улыбается.
Мы начинаем собирать вещи. Она берёт зонт, который принесла с собой, готовясь к дождю. На Каролину надвигается ураган второй категории, и мы ездили закупаться продуктами, а по пути домой просто зашли выпить кофе.
Мы идем к выходу и останавливаемся прямо у дверей, чтобы мама успела раскрыть зонт перед дождём.
Внезапно дверь открывается, и моё сердце замирает. Я начинаю нервничать, в животе порхают бабочки. Кажется, будто время остановилось.
Дэнни.
— Ари, — приветствует меня Дэнни, удивлённый не меньше моего. Он, безусловно, самый красивый мужчина на свете.
Сердце тает от того, как он произносит моё