— Никогда больше не произноси имя Пола, — шепчу со злостью.
Шейн наклоняет голову, изображая притворную грусть, насмехаясь. Я резко отодвигаю стул, и он громко скрипит по полу. Хватаю пустую упаковку от материалов для капельницы и выбрасываю её.
— Старший брат теперь не защитит тебя. Он больше не встанет между нами… — бросает мне вслед Шейн.
Что за бред он несет?
Я всё равно его игнорирую, поворачиваюсь спиной и направляюсь к дверям. Этот мерзавец рад, что мой брат погиб. Глаза щиплет от слёз, и они неудержимо текут по щекам — но это слёзы гнева. Мне отчаянно хочется убежать, вернуться домой. Но теперь мой дом — всего лишь маленькая комнатка в казарме, которую мне выделили военные.
— Эй, Ари, что случилось? — меня останавливает одна из коллег, когда я иду по коридору обратно к стойке медсестёр. Берёт за обе руки, стараясь утешить.
Я шмыгаю носом и вытираю его ладонью, чтобы не разреветься окончательно.
— Пациент из третьей палаты просто не даёт мне покоя. Лори, можешь меня подменить, пожалуйста? И ему нужно сменить бинты, — умоляю я, а слёзы всё продолжают литься.
— Конечно, всё, что угодно, — в её голосе звучит искренняя обеспокоенность. Она ласково поглаживает мою руку. Лори — одна из самых добрых моих коллег. Любой другой на её месте в подобной ситуации просто посоветовал бы мне взять себя в руки. — Тогда подмени меня в пятой палате. Я только что оттуда, но пошла за расходниками. У него серьёзная открытая рана на спине, понадобятся швы.
— Сделаю. Только сначала приведу себя в порядок, а потом пойду.
Она кивает, а я направляюсь прямиком в туалет. Найти его удаётся быстро, я закрываюсь изнутри. Смотрю в зеркало и прихожу в ужас от своего отражения. Тушь немного размазалась. Глаза и щёки красные. Достаю бумажные салфетки и пытаюсь привести себя в порядок, старательно стирая чёрные разводы под глазами.
Не могу поверить, что Шейн здесь. Он на миссии, а значит, может задержаться надолго.
Обеими руками сжимаю край раковины и снова смотрю на себя, прежде чем выйти. По мне заметно, что плакала, но сейчас это уже неважно. Поднимаю взгляд к потолку, не отпуская край раковины, опираясь на него. Снова хочется расплакаться, порой стресс становится просто невыносимым. Делаю глубокий вдох.
Интересно, что бы Пол сказал мне сейчас. Он подбодрил бы меня — и вот я уже словно слышу голос брата, будто он стоит прямо за моей спиной. Смотрю на своё отражение и представляю, что он говорит со мной через зеркало. Мысленно вижу его в военной форме, клянусь, я почти могу его разглядеть. Его каштановые волосы аккуратно зачёсаны набок, как всегда, а на щеках отчётливо видны ямочки.
Не давай этому мерзавцу сломать тебя. Моя сестрёнка — крутая. Держись, ты справишься. Заставь меня гордиться тобой.
Я улыбаюсь и призрак брата исчезает. Делаю ещё один глубокий вдох, выключаю свет в туалете и выхожу. Иду прямо к набору для наложения швов — он понадобится пациенту в пятой палате. Беру карту в другую руку, читаю имя, как всегда перед тем, как войти. Я каждый раз нервничаю, когда предстоит накладывать швы. Встряхиваю плечами, вздыхаю, и тут моё сердце замирает. В карте указано имя Дьявола.
Райдер, Д.
Я задыхаюсь от неожиданности.
14. АРИ
Райдер, Д.?
Как… Райдер Дэниел?
Я отрываю взгляд от карты и вижу его — он лежит на кровати, яростно печатая на телефоне. Поначалу его трудно узнать: лицо покрыто камуфляжной краской, на нём маска в виде черепа. Чёрные, зелёные и коричневые разводы полностью скрывают черты. В груди нарастает паника. Я снова быстро смотрю в карту, затем в оживлённый коридор, где суетятся медсестры и врачи, лихорадочно пытаясь сообразить, к кому из коллег можно перепоручить Дэнни. Меня захлёстывает волна противоречивых чувств. Кроме Лори, я не знаю никого, кто мог бы меня подменить.
Я рада его видеть и в то же время мне страшно. Прикусываю губу, пытаясь решить, что делать. Всё, чего мне хочется, — убежать. Начинаю покачиваться на пятках, нервно ёрзая. Кажется, я до сих пор не оправилась после того, как Дэнни отверг меня во время урагана. Я просто не вынесу нового унижения.
Я всё ещё смотрю в коридор, сжимая в руках расходники и карту, когда его глубокий голос прорывается сквозь мой страх и обрывает панику:
— Ари? Это ты?
Чёрт.
Я оборачиваюсь к нему, изображая невозмутимость, словно не узнала, что он мой новый пациент буквально секунду назад.
Он пристально смотрит на меня в ответ. Его брови слегка сдвинуты, а в глазах — неподдельное любопытство, словно он не может до конца поверить, что видит меня сквозь стеклянные двери. Его прекрасные голубые глаза будто светятся на фоне камуфляжной краски.
Я выдавливаю полуулыбку и глубоко выдыхаю.
— Эээ… привет… — произношу тихо. Я отчаянно пытаюсь обмануть собственную физиологию и не покраснеть.
Раздвигаю стеклянные двери и медленно вхожу в палату. На Дэнни нет рубашки, его тело покрыто разводами грязи и копоти, но мне хорошо видны мускулистые очертания пресса. Кожа заметно загорела под солнцем: он выглядит гораздо более смуглым, чем в нашу последнюю встречу. В его облике читается усталость и изнеможение. Моё сердце сжимается от беспокойства, очень хочется узнать, что с ним случилось.
Но потом вспоминаю: я больше не хочу быть той девушкой. Той, что живёт с сердцем нараспашку. Той, что всегда вкладывается больше, чем получает. Я вечно добра к тем, кто этого не заслуживает.
Сдерживаю вопросы, которые так и рвутся наружу:
Что с тобой случилось? Как ты себя чувствуешь? Тебе чем-нибудь помочь? Можно я тебя поцелую?
— Так ты военная медсестра? Ты здесь работаешь? — спрашивает он, пока я подхожу к нему, чтобы осмотреть рану на спине. Вопрос звучит резко, в нём чувствуется злость. Он приподнимается и снимает маску в виде черепа, но я не отвечаю сразу. Мне нужно сосредоточиться на работе. Двигаю к кровати табурет, сажусь и начинаю готовиться к обработке раны.
Она расположена прямо над его зловещей татуировкой с изображением Мрачного Жнеца.
— Да, — шепчу напряженным голосом.
Его темно-русые волосы чуть отросли и теперь небрежно растрёпаны. Я сильно прикусываю губу. Почему он такой привлекательный?
Его спину пересекает глубокий разрез, разорванная кожа утопает в алой крови. Похоже, его рассекло взрывом. Вероятно, осколок гранаты. Я уже видела