В первый раз я увидел ее в коридоре клуба. Она спешно жевала булку, запивая кофе. Гарднер привел ее, как собачонку на поводке, но она держалась прямо, и даже будучи в полностью зависимом положении в ней чувствовался класс.
Глядя на нее, во мне проснулось какое-то безотчетное раздражение. Может, просто голодный, озлобленный мальчишка, привыкший выдирать свое зубами, снова проснулся внутри меня и почему-то завидовал этой напуганной малышке с большими глазами.
Она ничего мне не сделала, но я вдруг захотел вывести ее из равновесия. Я видел, что она растеряна и заметила мой искусственный глаз — обычно люди испытывали дискомфорт, впервые встречаясь с моим взглядом. Ее руки были заняты, а потому я специально протянул ладонь для рукопожатия. Хотел, чтобы она растерялась еще больше. А она прикусила булку зубами и протянула в ответ свою тонкую руку.
Ее кожа была светлой и запредельно нежной. Черт, словно шелк. Я пожал ее ладонь, словив себя на мысли, что внимательно контролирую силу рукопожатия, чтобы не сделать ей больно. И чего я хотел добиться? Клоун.
Мне стало стыдно перед самим собой. До чего я опустился? Докопался до беспомощной девчонки, что и так в моих руках.
В медкабинете Арнольд ворчал про ее «веточки-ручки», порол чушь про место девки у меня под боком, за что словил мой предупреждающий взгляд. Но уже после первой смены сказал: «Толковая баба. В легком шоке от здешних реалий, но сработались мы быстро».
На следующий день я пришел убедиться в этом лично. В медицине я не секу дальше обработки ран, но когда док знает свое дело — это видно сразу. Она работала уверенно. Быстро, но без суеты. Насколько я понял, спасла пацану с разорванной селезенкой жизнь. Она еще не закончила с последним бойцом, а я уже решил, что предложу ей работать на меня. Верил, что со сроком в двадцать лет, о котором упоминал Гарднер, я предлагаю ей неплохую сделку.
Но беседа не сложилась. Камилла оказалась идеалисткой и четко провела черту. Что ж. Я не спешил. Гарднер и так обещал возить ее ко мне каждую неделю, а со временем она могла и изменить свое мнение.
А потом случилось то, что заставило меня забыть о приличиях и играх в этикет.
Я шел к совей машине, когда услышал отчаянный, женский крик и увидел Гарднера, прижимающего ее, со спущенными штанами к машине. Меня накрыло слепой яростью. Я не помню, как отшвырнул его, помню только хруст его костей под моими руками. Я бил ту мразь со всей дури и не хотел останавливаться.
Ее несмелый окрик выдернул меня из того состояния. Помню ее тонкую фигурку, обнимающую себя. Глаза, полные ужаса, мелкую дрожь. Я вызвал парней и сделал шаг навстречу, но она слишком боялась, и я остался стоять на месте.
Когда пришло время решать, что делать с Гарднером, мне пришлось сделать неприятный выбор, который мне стоил многих хлопот. Но иначе было нельзя. И вот я уже впрягался за женщину, которая мне никто, прикрываясь пафосными словами, что я забочусь о своих людях. А на самом деле, мне просто хотелось позаботиться о ней.
Нет, я не потерял от нее голову. Я зарекся от солпивых, глупых порывов. Но эта ее хрупкость, этот животный страх в глазах — я не мог поступить по-другому. Я убеждал себя, что делаю это ради того, чтобы получить в свою команду хорошего врача.
Стычки с людьми других Королей не были редкостью в нашей жизни. Да, у нас были свои врачи, притом неплохие. Но квалифицированный хирург из полиса — это алмаз, который нельзя было упустить.
И да, она меня физически привлекала. Я не исключал вероятности, что когда-нибудь у нас случится секс. По обоюдному желанию, конечно. Но не более. Лишние эмоции всегда оканчиваются проблемами. Я давно это понял. Тот, кто привязывается, становится уязвим. А уязвимость в моем положении — роскошь, которую я не мог себе позволить. Я зарекся. И не собирался нарушать свои же правила.
Однако, когда сегодня мне позвонили из клиники, я мог бы сказать Дэйву, чтобы отвез ее в какую-нибудь гостиницу и оставил ей немного денег. А сам бы встретился с ней утром, на деловой разговор. Тем более, что я был с Софи, и наша ночь только начиналась. Но я сказал привезти ее ко мне.
В доме она стояла посреди гостиной, мяла руки, избегала смотреть мне в глаза. Уставшая. Потерянная. И мне почему-то было больно на это смотреть, хотя за свою жизнь я видал вещи гораздо-гораздо хуже.
Я готовил ей омлет, потому что не знал, что еще сделать. Не говорить же ей, что я рад ее появлению. Мне было любопытно, что повлияло на ее решение уйти в вольные земли, но и этого я не мог спросить. Я узнаю, но не сразу. Не тогда, когда кажется, что дунешь на нее — и она упадет.
А теперь я стоял у окна и пытался убедить себя, что ничего особенного не произошло. Просто я достиг очередной цели, и моих парней будет латать крутой врач.
Она — всего лишь мой сотрудник. Ценный, каких в вольных землях не хватает. И я отвечаю за нее так же, как и за других, на этом все.
А что касается остального… У меня не было проблем с женщинами.
К тому же Кэм — миссис. Если у меня с ней что и выгорит, то нескоро. Хотя, если она отказалась от гражданства, то и мужа оставила в прошлом. В любом случае, сейчас это неважно. Меня начинало раздражать, что я слишком долго думаю о ней. Стою в темноте, посреди комнаты, как дурак, вместо того, чтобы отдыхать.
Усилием воли, я оборвал свой внутренний монолог и пошел в душ. Дел на завтра было немало, и в придачу к ним добавились хлопоты, связанные с появлением миссис Нилс. С ними нужно было разобраться так же, как и со всем остальным: четко, быстро и без пустых размышлений.
Глава 21
Когда я проснулась, вся комната уже была залита солнечным светом — вчера вечером мне было не до того, чтобы задергивать шторы. Тело словно прибило к кровати, сказывалась хроническая усталость, недавняя болезнь и переживания последних дней. Я мечтала снова закрыть глаза и никуда