Красивый набор для чужого вечера.
Вера шла рядом ровно, не ускоряя и не замедляя шаг.
— Не смотрите по сторонам слишком заметно, — сказала она тихо.
— Я и не собирался.
— Хорошо. Тогда постарайтесь не ударить никого раньше, чем это станет по-настоящему необходимо.
— У вас всё больше требований к вечеру.
— У вечера всё больше поводов для них.
У внутренней стойки их встретил регистратор — молодой мужчина в форме младшего администратора Академии. Он проверил допуск, назвал фамилии, сверился со списком и сделал жест следовать за ним.
— Экстренная комиссия ждёт в западном допусковом крыле, — сказал он. — До решения о вашем статусе вам запрещено самостоятельное перемещение по жилым секторам, библиотечному фонду, арсенальному блоку и тренировочным площадкам.
— Утешили, — сказал Алексей.
Регистратор не уловил, шутка это или нет.
Они прошли через длинный коридор со стеклянной галереей. За стеклом виднелся внутренний двор Академии — прямоугольный, с низкими зимними кустами, скульптурной чашей фонтана и дорожками, расчерченными в свете фонарей. На дальней стороне двигались фигуры в тренировочной форме. Слишком быстро. Слишком собранно. Даже издалека было понятно: здесь учат не только писать отчёты и улыбаться старшим.
У дверей западного крыла регистратор их оставил.
— Ждите вызова, — сказал он.
Внутри приёмной было тепло и тихо. Деревянные панели, стол секретаря, несколько кресел у стены, высокий шкаф с гербовыми папками, старые часы под потолком. В одном из кресел уже сидел парень лет двадцати в форме старшего курса. Тёмные волосы, острый подбородок, знак какого-то сильного, но не высшего дома на воротнике. Увидев Алексея, он медленно отложил журнал.
— Наконец-то, — сказал он. — А я уже спорил с приятелем, что вы всё-таки не придёте.
Алексей остановился напротив.
— И кто выигрывает?
— Пока я.
— Не торопитесь радоваться. В вашем возрасте люди часто путают присутствие с победой.
Парень усмехнулся.
— А вы быстро учитесь местной вежливости.
— Нет. Я просто давно не люблю посторонних.
Тот поднялся. Был выше Алексея на полголовы, крепче в плечах и двигался с расслабленной уверенностью человека, который здесь дома.
— Артур Крестов, — представился он. — Третий курс. Блок внешних контуров. Мне сказали, что сегодня приедет редкий экспонат. Не хотел пропустить.
— И как? — спросил Алексей. — Оправдываю витрину?
— Пока неясно. Говорят, на совете у вас вышло лучше, чем ожидали. Но совет и Академия — разные цирки.
— Надеюсь. Я устал от плохих декораций.
Артур коротко рассмеялся.
— Нет, вы мне всё-таки нравитесь. Жаль, скорее всего, ненадолго.
Вера холодно сказала:
— Если вы закончили знакомство, можете попробовать оставить воздух в комнате пригодным для дыхания.
Артур повернул к ней голову.
— А это кто?
— Человек, которому не скучно даже рядом с вами, — ответил Алексей.
— Редкое качество, — сказал Артур и снова уселся в кресло. — Ладно. Ждите комиссию. И приготовьтесь: тут любят задавать вопросы таким тоном, будто уже знают ответы.
— А у вас здесь что любят делать студенты? — спросил Алексей.
— Проверять, насколько новенький полезен, опасен или смешон, — ответил Артур. — Иногда всё сразу.
— Содержательное место.
— Да. Поэтому многие и рвутся сюда.
Дверь внутреннего кабинета открылась почти сразу. Секретарь пригласил Алексея войти. Вера двинулась следом, но её остановили.
— Только допущенный.
Алексей обернулся.
— Она идёт как архивный помощник линии.
Секретарь заколебался. Потом, сверившись с листом, кивнул.
— Только без реплик вне запроса комиссии.
— Это решать не вам, — спокойно сказала Вера и вошла.
Комиссия состояла из троих.
Полковник-куратор Академии, тяжёлый седой мужчина с лицом, будто вырубленным из сухого дерева. Женщина в форме имперского правового отдела, слишком молодая для своего поста и оттого ещё опаснее: такая будет держаться правил не из скуки, а из веры. И третий — магистр контурных дисциплин, худой, с длинными пальцами и тем усталым выражением, какое бывает у людей, которые всю жизнь имеют дело с чужой силой и потому давно перестали восхищаться.
Им не предложили сесть сразу.
Хорошо.
Мелкая дрянь всегда начинается с правильной мебели.
— Алексей Николаевич Пепельный, — сказал полковник. — Линия особого статуса. Внеочередной допуск. Вы понимаете, что Академия не обязана принимать вас, даже при наличии рекомендации совета?
— Понимаю.
— Тогда объясните, почему мы должны это сделать.
Алексей не моргнул.
— Потому что в противном случае вы получите не проблему меньше, а проблему вне своего контура, — сказал он. — А люди, которые рекомендовали мне прийти сегодня, явно решили, что внутри вам со мной будет удобнее, чем снаружи.
Полковник посмотрел на него с ленивым интересом.
— Самоуверенно.
— Экономно. Я не люблю тратить силы на фальшивую скромность.
Женщина из правового отдела перелистнула бумаги.
— Вы запрашиваете не стандартное поступление, а особый допуск по линии наследственного управления и магистрального права, — сказала она. — При этом у вас нет завершённого академического цикла, нет полной рекомендации дома и есть инцидент с нестабильным родовым даром, повлёкший гибель людей.
— Покушение, — поправил Алексей.
— Формулировки мы ещё уточним.
— Уточняйте честно.
В её глазах мелькнуло раздражение.
— Вы пришли просить или спорить?
— В моём положении это почти одно и то же.
Магистр контуров, до этого молчавший, наконец заговорил:
— Печать при вас?
— Да.
— Кодекс?
— Копия разделов. Оригинал не таскаю по вечерам без нужды.
Магистр кивнул. Видимо, ответ ему понравился.
— Дар?
Вот это был уже другой вопрос. Не формальный. Личный.
Алексей чувствовал это по тому, как женщина справа перестала листать бумаги.
— Пробудился недавно, — сказал он. — До полной стабилизации далеко.
— Тип?
— Пепельная линия.
Полковник впервые чуть изменился в лице.
— Подтверждено?
— Достаточно, чтобы об этом уже шептались в совете.
— Это не подтверждение.
— Это практика.
Магистр контуров сложил пальцы домиком.
— Что именно вы умеете?
Алексей выдержал короткую паузу.
— Чувствовать остаточные следы горения. Взаимодействовать с пеплом и следовой памятью материи, прошедшей через разрушение.
Женщина из правового отдела подняла взгляд слишком резко.
— Следовая память?
— Частично.
— Это запрещённая категория.
— Нет, — спокойно ответил Алексей. — Запрещены некоторые способы применения. Не сам факт существования линии.
Полковник медленно повернул голову к магистру.
— Он прав?
Тот помолчал.
— К сожалению, да. Формально прав. Но линия редкая. И крайне неудобная.
— Для кого? — спросил Алексей.
Магистр посмотрел на него без симпатии.
— Для всех, кто любит скрывать следы.
Вот и первый человек за вечер, который сказал правду не из вежливости.
Полковник встал.
— Хорошо. Бумаги, печать, временная рекомендация совета, особый статус, спор по сопряжённой инфраструктуре. Этого достаточно для условного допуска на испытательный период.
Женщина тут же вмешалась:
— Без проверки базовой пригодности?
— С проверкой. Но сейчас. На месте.
Алексей почувствовал, как Вера чуть напряглась рядом.
— Какого рода проверка? — спросила она.
Полковник посмотрел на неё так, что обычный человек уже извинился бы за сам факт голоса.
Вера не извинилась.
— Базовая дуэльная