Туда тебя попытаются пустить только слабым, виноватым или обречённым. Не соглашайся быть ни тем, ни другим.
И ещё. Проверь южную дугу. Если я не ошибся, первый удар будет не по нам. Он уже идёт через город.
Алексей перечитал последние строки дважды.
Южная дуга.
Он резко повернулся к карте на стене.
На ней южное распределительное кольцо было помечено тонкой чёрной линией и двумя свежими отметками — явно внесёнными позже основных записей. Одна приходилась на старую промышленную территорию Вельских. Вторая — на резервную магистраль, ведущую к административному кварталу губернской столицы.
Если южную дугу перегружали или перетягивали незаконно, дело уже было не в мести и не в наследстве. Это был риск аварии уровня, после которого в городе начинаются отключения, пожары, обрушения защитных контуров, а затем очень быстрые политические решения под видом спасения порядка.
— Что там? — сразу спросила Вера.
— Отец пишет про южную дугу, — сказал Алексей. — И если он прав, кто-то использует наш прежний контур так, будто законный держатель уже не имеет голоса. Это не просто кража наследства. Это захват городской инфраструктуры.
Клим тихо выдохнул сквозь зубы.
— Значит, война у нас не семейная.
— Нет, — сказал Алексей. — Уже нет.
Эта фраза повисла в воздухе, меняя всё. Даже тишина в хранилище стала другой.
До этого он возвращался за своим именем.
Теперь стало ясно, что имя — только дверь.
За ней лежали узлы, долги, доступы, право включать и отключать целые районы, право ломать чужие схемы и, главное, право мешать тем, кто уже почти договорился поделить город без него.
Марфа Егоровна поднялась из кресла и подошла к столу.
— Тогда слушай меня внимательно, Алексей, — сказала она. — Если раньше я ещё могла надеяться, что мы отвоюем часть дома, покажем бумаги, найдём лазейку и переживём тихо, то теперь нет. С таким набором ты либо вернёшь себе род, либо тебе вскроют горло в ближайшие недели. Третьего я не вижу.
— Я тоже, — ответил он.
Вера снова надела очки. Лицо её стало жёстче, старше.
— В письме есть ответ, куда идти дальше, — сказала она. — Высший клановый совет.
Клим резко повернулся к ней.
— Это не совет для таких, как мы.
— Для таких, как мы — нет. Для законного держателя закрытого долга между домами и спора по сопряжённой инфраструктуре — да, — возразила она. — Если у него есть кодекс, печать и подтверждение линии.
— И если его не выкинут с порога, — буркнул Клим.
— Не выкинут, — сказал Алексей.
Все посмотрели на него.
Он стоял у стола, бледный после яда, с глухо ноющей рукой, с новым даром, который ещё не научился держать как следует, и с письмом мёртвого отца в ладони. Но впервые за очень долгое время его внутреннее состояние совпадало с внешней ситуацией. Мир наконец перестал притворяться мелким и честным. Он оказался большим, грязным и понятным.
А с таким миром Алексей умел разговаривать лучше, чем с жалостью.
— Не выкинут, — повторил он. — Им придётся меня впустить. Потому что если я приду не как проситель, а как носитель живой линии, кодекса и долга Вельских, они не смогут сделать вид, что вопроса нет. Другое дело, что впустят они меня не как равного.
— А как кого? — спросила Марфа Егоровна.
Алексей медленно сложил письмо.
— Как жертву, — сказал он. — Как удобную фигуру, которую можно добить публично, договориться наверху и закрыть вопрос красиво. Они будут уверены, что я пришёл туда проиграть.
Клим оскалился без улыбки.
— А ты?
— А я туда приду напомнить, что мёртвые иногда плохо лежат.
Несколько секунд никто не говорил.
Потом Вера подошла к карте и аккуратно развернула рядом свою схему усадьбы, будто привычным жестом переводила разговор из ужаса в работу.
— Тогда нужно готовиться, — сказала она. — Не просто с бумагами. С порядком доказательств. С копиями. С перечнем узлов. С выпиской по долгу. С отдельным пакетом по исчезнувшим архивам. И желательно понять, кто именно имеет право созыва и на каком основании.
— А ещё желательно, — сухо заметила Марфа Егоровна, — чтобы наш господин наследник к утру не свалился с лихорадкой.
— Это тоже в план, — сказал Клим. — И в мой план входит проверить, кто уже знает, что под домом открыли проход. Потому что если ночью в усадьбу опять полезут гости, мне лучше встретить их не одним револьвером.
— Проверяй, — кивнул Алексей. — Но тихо. Без беготни по деревне и без старых имён.
Клим коротко кивнул и уже собрался к выходу, когда Алексей остановил его:
— И ещё. Найди всё, что у нас осталось из старых знаков дома. Не для красоты. Для узнавания.
— Думаешь, пригодится?
— Думаю, скоро придётся напомнить многим, как выглядит герб, который они поспешили считать пеплом.
Клим ушёл почти сразу.
Марфа Егоровна задержалась у полок, нашла деревянный ящик с пломбами и, открыв его, тихо выругалась от восхищения. Внутри лежали родовые печати служебного круга, бланки с гербом, запасные ключи от старых доменных шкафов и туго перетянутые пачки векселей.
— Ладно, — сказала она, не поднимая головы. — Может, я вас всех ещё переживу просто из вредности.
Вера осталась у стола.
— Вы правда пойдёте туда? — спросила она тихо, когда Марфа Егоровна отошла к дальнему шкафу.
— Да.
— Даже понимая, что вас там ждут не как сторону, а как проблему?
— Особенно поэтому.
Она помолчала, а потом спросила совсем не тем тоном, каким говорят о бумагах:
— Вам не страшно?
Алексей посмотрел на неё.
Вопрос был честный. Почти неподобающий — и потому ещё честнее.
— Страшно, — сказал он. — Но я слишком долго жил так, будто страх сам за меня всё решит. Хватит.
Вера кивнула, будто услышала нечто важное не только для него.
— Тогда я остаюсь, — сказала она.
— Вы и так здесь.
— Нет. До этого я рылась в чужом пепле. Теперь я понимаю, что именно мы нашли. И если вы идёте на клановый совет, вам нужен не только кодекс. Вам нужен человек, который разложит по полкам весь их беспорядок так, чтобы они не смогли отвертеться формулировками.
— Вы сейчас сами себя наняли? — спросил Алексей.
— Да, — ответила она невозмутимо. — И, боюсь, за весьма скромное жалованье.
Уголок его рта дёрнулся.
— Дерзко.
— Архивы плохо влияют на чувство самосохранения.
Марфа Егоровна, не оборачиваясь, сказала из глубины комнаты:
— Я же говорила, полезная пропорция.
Алексей вновь открыл кодекс и перевернул несколько страниц дальше,