– И когда у него с курсами?
– В январе 24-го года.
– Как дальше складывалось у вас с Ваней?
– Дальше я поняла, что, наверно, у нас все заходит слишком далеко, и… Я такой честный человек, пришла домой, рассказала супругу, мы двенадцать лет были в браке. Я не сказала, что я там влюбилась в Ваню, еще что-то, я сказала, что я хочу быть с тобой честна, я вижу, что наши отношения закончились и так далее. Мы расстались, он уехал в другой город, я осталась здесь, все это озвучила Ване. Ну а Ваня всегда говорил, что ему нужна только я, и он будет ждать. И даже мы как друзья общаемся, ему этого достаточно. Но говорит: «Ни с кем меня больше не сватай. Давай я просто буду ждать». Вот я ему рассказала, что я рассталась с супругом, он сказал, что его отправляют за «ленточку», в марте он сказал, что сейчас доучиваюсь, и его отправляют: дают ему взвод. У нас была возможность встретиться, ну, как встретиться. Я если понимала, что он сможет выехать куда-нибудь ближе к границе, ну я просто собирала гуманитарку в городе, затаривала машину и везла. Надо – не надо, я везла, все что надо. Вот мы там встречались на несколько часов, он забирал гуманитарку и отвозил к ребятам. И вот так вот я ездила раз в месяц к нему.
– А где это вы встречались?
– На границе, это где рядом с Россошью.
– Когда ему взвод дали…
– Да, февраль – март.
– Куда он попал?
– Сначала Купянское направление. Но там пробыл недолго. У него не сложились отношения с командиром.
– А в части чего не сложились…
Анна:
– Ваня, он такой. Он очень справедливый. Он где-то наивный, но очень справедливый. И когда за деньги ребят куда-то не отправляют, или еще что-то, он этого не приемлет. Ну и получился прямо у них там скандал. Он нагрубил, ударил и ушел просто. На него написали рапорт, он пришел в штаб и сказал: «Я туда больше не пойду. Отправляйте меня хоть на передок, хоть куда. Я с такими людьми не смогу работать». Командир его отправил в Шторм-V. Дали ему 105 человек и все заключенные, новенькие приехали.
Меня трясло от «подонков», кто делал деньги на поблажках, на левых отпусках, не отправлял на передок и т. д. и т. п. и при этом носил погоны. То, что за взятки сажали генералитет (замминистра, начальников управлений), не спускалось до нижнего звена, где подчас захлестывало мздоимство. Я знал военных, которые отдавали деньги командиру за то, что не ходили на службу, и расплодившаяся в мирное время продажность в условиях войны становилась страшным бичом для армии.
– Это когда его в Шторм-V? – уточнил.
– Да, конец марта, начало апреля. Так вот Ваню командир батальона назначает командиром штормовой роты. Все бойцы судимые. Там такая ситуация, что совсем не было офицеров, и командирами взводов пришлось ставить из самих заключенных. Ну, они быстро разошлись по своим коалициям: воры отдельно, убийцы отдельно, наркоманы отдельно. Вот такие взвода получились. У них командиры взводов из заключенных, свои авторитеты. И тут они в лагере начинают тренироваться, а к ним привозят офицеров.
– Во взвода, а Иван – ротный…
Аня:
– И надо убрать назначенных взводных из числа заключенных и на их место поставить офицеров. Вот такой был переломный момент. Иван всех собрал, сказал по-честному, что вот раньше не было офицеров, а сейчас есть. Выбрал путь откровенно говорить с ребятами. И говорит: «Авторитет никуда не денется. Вы помогайте ребятам, потому что ребята после учебки, сложно, плюс первый опыт». Поговорил с ними как есть.
– Да, донес, а не стал втюхивать…
– Да. Там тренировки, две-три недели ездили на полигон, тренировались с оружием. Многие уже на тренировках ломались, не могли идти, потому что люди разного возраста есть и с болячками. И вот тоже в этот момент он очень ответственно подошел и все делал с ребятами согласно нормативам. Плюс разобрал взвода. Он уже начал перемешивать во время тренировок. То есть сильных в первый взвод, слабых в пятый. Люди соглашались с этим, поддерживали его, и даже если там конфликтная ситуация, то уже большинство было за Ваню, и они говорили: «Ребята, так надо».
– Коллектив начал работать на него.
– Да. У него был упор на то, чтобы они доставали раненых. У Вани такая позиция: ребят на поле боя вообще не оставляем.
Сам был рядовым и знал, что это такое для бойца.
Анна:
– Или тело, или кусочек. Все что можно, выносим. Сами не выходим, пока не вынесем всех ребят. Потому что у всех есть семьи, все люди, всех ждут. Чтобы они не лежали и не гнили, как говорится. Этим у него занимался, по-моему, пятый взвод. Он туда набирал кого послабее, чтобы они занимались чисто эвакуацией. Они в лагерях побыли, и пять взводов пошли на передовую.
4
Котляровский прорыв
Анна:
– Ну а дальше был вот этот масштабный выход. О нем написано в газете «Шавлинский штурмовик». Там «Котляровский прорыв».
Она на «Ватсап» отправила мне газету.
Я смотрел газету: «Выпуск № 1 30 апреля 2024 года». На первом листе увидел: «Фронтовая газета 15-го гвардейского мотострелкового Шавлинского ордена Ленина полка»[85] и обрадовался: Фронтовая!
Невольно вспомнилось, как в Великую Отечественную были дивизионки (дивизионные газеты), фронтовые (фронтов газеты). И прежнее, уже как бы знакомое, которое исчезло после горе-реформ в армии, возвращалось в жизнь. Увидел заголовок: «Котляровский прорыв».
Я прочитал:
«Котляровский прорыв. Обстановка по состоянию на 19:00 28 апреля 2024 года. Штурмовые роты 15-го мотострелкового полка прорвали оборону противника под Кисловкой… Военнослужащие 272-го полка… установили контроль как минимум над восточной частью Кисловки и водрузили там российский флаг…»
Аня:
– Там колонка: «Набираем пленных». Ванина фотография. Статья о нем, что они там делали.
В заметке «Набираем пленных» детальнее рассказано о бое, который описан в Рамонской газете:
«26 апреля в ходе штурма нашими подразделениями было захвачено 6 пленных.
– В пятницу вечером пошли на штурм, – начал рассказ командир роты „Воронеж“. – Со мной рядом двигались в атаку „Евген“ и „Живчик“. Заняли позицию 482, и от нее пошли вперед. Противник отчаянно сопротивлялся, с поля слева бил пулемет, справа по нам работал миномет, небо наполнилось вражескими дронами. Как начало смеркаться, вперед выдвинулась техника со