– Не по ошибке. У нас контракт заканчивался, по идее, 26 сентября, а мобилизация началась 21. А мы вышли чуть раньше, за то, что спасли «иголочку». Нам комбат сказал: «Пришел резерв, вы можете пока домой. В части там пока обмоетесь…» А мы уволились 18 сентября. И мы, получается, нас уволили, все честь честью, как положено. А контракт-то до 26-го. А Путин объявил мобилизацию и всем контракт продлил.
– Вы же не могли предположить, что будет мобилизация.
– И в итоге мы приехали домой, месяц-другой отходили от первой кампании. Начали разговоры по поводу ЧВК, туда-сюда, съездили в Наро-Фоминск, и к нам приехала военная полиция: один офицер старлей и два обычных контрактника.
– За вами?
– Да.
– То есть еще неизвестно, как вас в Ямпольский перевели. Я так понял, вы в 752-м остались за штатом, ведь приехал резерв, и вас закинули в Ямпольский полк, а там после мобилизации вы и остались числиться…
Георгий на отправке
– Нет. Они вообще начали говорить, что когда нас первый раз за ленту завезли, нас уже Ямполю продали. Что мы хотя и уходили через Валуйки, но официально по документам мы Ямпольские…
– Ого, и Мазановка, и артиллерия – уже не 752-й полк, – я удивлялся.
– Да, но мы не знали, что мы ямпольские…
– Получали довольствие, деньги, а там ямпольские… Обычный армейский бардак… И вот старлей…
– Приехал к ребятам, у них адреса наши, потом ко мне. Мы показываем документы. Он говорит: «Парни, мы не хотим ни ругаться, ни воевать ни с кем. Тем более между собой. Давайте, приезжайте. Мы разберемся, все выясним». Ну, у нас все равно портфели были собраны. Мы с другом: «Ну что, поедем». А третий остался. Он говорит: «Я лучше посужусь. Это неправильно. Я лучше новый контракт заключу». Новый контракт, то есть выплаты новые. Мы договорились с военной полицией: дайте два-три дня. Сели на поезд и уехали с рюкзаками, с одеждой, в Москве на электричку до Нары, а там на такси до части. И нас в казарму определили. В казарме мы пробыли с неделю. И в 23-м году после 9 мая мы ушли. Ушли уже по другому направлению Сватово – Кременная. В составе Ямпольского полка.
10
На направлении Сватово – Кременная
– Кем на Сватово – Кременную? Тоже артиллеристом?
Георгий:
– По званию все так же рядовой, но мотострелок. Привезли в Сватово, оно как тыловое. Там три-четыре дня где-то на заводе прожили. Приехали купцы. Купцы нас сразу загнали в лесопосадку. А получается как? Поддержать опорник. Держать лесопосадку. А за Сватово есть поселок Коломыйчиха. И если за Коломыйчихой, еще небольшой поселок, там лес. То через лес выходим в Мазановку, где мы были. Но все это уже было сдано. Под контролем ВСУ… Так вот, мы в лесопосадке были, частично ходили на штурма. А так мы держали оборону. То есть четверо суток мы в лесопосадке жили, окапывались и держали оборону, минировали, потому что ДРГшники шли, а четверо суток мы уходили в сам поселок Коломыйчиха. Но там тоже обстрелы каждый день. «Бабы-яги» летали и «Феи» летали.
– «Фея» – это что?
– Маленький дрон, на нем две гранатки… Эфки, или РДГшки. Маленькие эти «Феи». Жили четверо суток в поселке. Мы придумали там в доме уголок, поставили и холодильник, и стиралка у нас работала. Тут война, обстрелы, а у нас и телевизор. Видик нашли, смотрели.
– У вас уже другой командир…
– Да, Гожин там остался, слышал, что уже майор…
– Четверо суток там, четверо здесь…
– И так жили. Было, что попадали… Нас просили, а нас было три роты: 1, 2, 3-я роты. Частично получалось, что одна рота штурмует, потом они отдыхают, вторая рота штурмует, а остальные просто на оборонке сидят. Как бы прикрывают. У нас получалось, с правой стороны перед нами лесопосадка и там уже хохлы. Они чихали, мы им рожок пустили: будьте здоровы, они нам в обратную: спасибо. И получилось, ребята с правой стороны пытались двигаться… Две лесопосадки рядом друг к другу, между ними расстояние 50–70 метров, мы – в одной, они – в другой, и с одного края наши ребята старались постоянно штурмовать, выгнать со второй лесопосадки, а с соседней тоже их кошмарили, чтобы нашим ребятам помочь, чтобы им легче было пройти. Им огневую поддержку. Или мы потом штурмуем, ребята начинают их давить. И получается, как с двух сторон их давили…
– И получалось?
Георгий Бырдан:
– Мы двигали. Но видите как, мы продвигали. Новых контрактников привозили, и было такое, что тыловых: военная полиция, тыловых ребят привозили. Их не штурмовать, а на оборонку ставили. Ну, как сказать, трусы. Дело в том, что когда мы лесопосадку взяли, их оставляли, а начался артобстрел, они все бросали от страху, потому что впервые были в боях, и уходили. Мы раза три-четыре эту лесопосадку кошмарили. И сколько тоже наших ребят там полегло…
– То есть особого движения не было.
– Там, знаете как, особо и не нужно было движение. Там вплоть до того, что наши командиры сказали: «Если пойдут чужаки, без команды не стрелять». То есть, мы должны были сказать своему «замкý», «замóк» должен был позвонить комбату, нашему лейтенанту, лейтенант должен был дать «добро», «замóк» должен идти к нам сказать: «Стреляйте». Никто, конечно, этого не делал, мы не ждали. Потому что пока вся эта процедура прошла…
– Вас бы смели… А «замóк» – кто это?
– «Замóк» – это знаете как, стоит рота, например, двадцать человек. Он как замыкающий, как старший. Он как наш посредник со старшими командирами. У нас был такой, уже обстрелянный, а то ребята с института, такой «замóк». А так он такой же обычный, как и мы, рядовой, сержант, но имел больше преимуществ. Ему давали указания, допустим, ребята, покошмарьте хохлов, пусть они вам начнут отвечать, стрелять, чтобы наши «птички» заметили их позиции. Было такое. Мы начинали обстрел, потом БМПха через нашу голову начинала обстрел. Бывало то, что они обшарятся, такой наркотой обшаривались, что шли напрямую. Сколько по ним ни стреляй, смотришь, отлетают куски одежды, и мясо, кровь, а они все равно идут. Явно они под каким-то допингом были. Ну и как получилось, последнюю ночь, у нас собачка была, рыжая. Она бегала то к хохлам, то к нам. Мы ее кормили…
– По нейтральной полосе бегала?
– Да. Жалко. А у нас еще «монки» были растянуты. И получилось так, что когда последний