– Нет… А вот сейчас в войсках у меня был период, когда со срочниками работал, там было. Выталкиваешь, не могут, цепляются. Из вертолета даже не могут его вытолкнуть два человека.
– И как же вы?
– Да никак. Просто вертолет сажают, все на него озлоблены. Из-за одного 8 не прыгнуло.
– То есть вцепился, вертолет сажают.
– Да, все. Вертолет садится…
– А не то, что руки ему отцепил и под зад пинком…
Смеялся до слез, представляя картину выкидывания.
– Нет, там вообще цепляются, что не отдерешь… – произнес Сергей.
– Были такие случаи?
– Не один раз.
– И как ты его перебарывал, или списали…
– У нас парню дали три попытки. И потом он психологически себя просто сожрал. Получается, было развитие человека. Ну вот он пришел с гражданки, весь необтесанный, непонятный, пухленький такой. Идет физическое его развитие, психологический подъем, видно, как человек растет-растет, занимается, тут хоп – прыжки, неудача на прыжках, одна, вторая, и начал сам себя психологически съедать, увядать, никакого желания у него не было, вечно грустный, сам по себе, и потом его просто в мотострелки перевели.
– Не покорил небо… Неизвестно, как теперь у него жизнь сложится… Я писал про летчика, аса, у него тоже на полетах ну не получалось, ну никак, вот-вот спишут, и раз – и прошло! Полетел и четко отлетал… Стал замкомполка по летной…
Ильсур – справа
Мы говорили.
– Вот вы удачно прыгнули…
– У всех эйфория! Первые прыжки. Быстрее-быстрее, желание больше напрыгать. Когда молодой, хочется, чтобы скорее за сотню прыжков было. Но когда прыжков двадцать сделаешь, уже не особо как прыгать хочется. В училище эти прыжки не доставляют удовольствия. Потому что в училище прыжок, как говорил замначальника училища по ВДП (воздушно-десантной подготовке): «Прыжок надо выстрадать». В училище, чтобы прыгнуть, ты встаешь в два ночи, чтобы выехать в четыре, приезжаешь в четыре, до семи утра просто стоишь, в семь утра на себя все это надеваешь, а прыгнешь в шестнадцать, в семнадцать… То есть ты весь день стоишь с парашютом, плюс 11 килограмм на тебе еще оружие, ты просто стоишь весь день. Там реально его было выстрадать.
– Это не то что по тревоге подняли, и через пятнадцать минут вылет…
Сергей:
– В училище его надо выстрадать.
5
Случай с погонами
– А еще что приходилось «выстрадать»? – спросил у Сергея, а так как он молчал, напомнил: – Ты участвовал в истории с погонами, когда выложили их к памятнику Маргелова?
Заговорил о нашумевшей истории с погонами.
– Да, я был каптером, – засмеялся Сергей, – у которого как раз в каптерке эти погоны срезались. Там как? Мы приехали с полигона, и еще там пошел слух, что все, с нас снимают погоны. Пока мы были на полигоне, нам никто ничего не говорил. Только мы приехали, нам говорят типа: все, срезаем погоны, больше их не носим и так далее. В этот момент, получается, у нас еще была замена формы одежды. Ну, то есть срок носки прошел, надо менять.
– И срезать погоны…
– Нет, можно было сдать прямо с погонами. И получается, я был каптером, я всю старую форму собрал с синими погонами, новую выдал, на которую уже сказали погоны не шить. Потом пришли, скажем так, пара парней, которые типа: можем мы срезать погоны или нет? Я говорю: «Срезайте, они все равно теперь никому не нужны». Просто никто не знал замысел, для чего срезаются. А потом на следующий день меня в три утра, ну как на следующий, ночью в три утра меня будит дневальный по роте, и такое типа: иди в канцелярию к командиру роты, тебя командир роты зовет…
– Майор Алексей?
– Да, тогда капитан…
– Я типа не понимаю, что происходит, начинаю вставать и ложусь обратно. Дневальный какую-то ерунду несет.
– Какая-то чушь…
– Время три утра, какой командир роты…
– Все. Опять меня будит. Я встаю, тут правда, иду, сидит командир роты, потом сидит девушка курсантка-связистка. Ну, она была жена одного из парней, кто выложил погоны. Я такой захожу ошарашенный. Я еще в одних трусах, в тапочках, мне ротный говорит: «Садись за стол». Все, я сел, он дает мне лист бумаги и ручку, и: «Пиши». Я говорю: «Чего писать?» – «Объяснительную». – «Какую объяснительную?» Он: «Пишите. В шапке: „Командующему воздушно-десантными войсками…“» Я начинаю писать и ничего не понимаю, что происходит, какая объяснительная, какой командующий, чего вообще произошло. Ну и тут он начинает говорить, как писать, чтобы я не стал соучастником всего этого мероприятия.
– Ну и что ты писал?
Сергей:
– Ну там писали, что погоны были срезаны по просьбе парней, якобы они собирались передать их в какие-то кадетские корпуса, потому что в Рязани были еще кадетские классы, которые такие же погоны носили. И им собирались передать то ли для памяти, то ли просто, чтобы у них было больше.
– С ротным договаривались, как лучше написать, – я понял, ротный выручал ребят.
– Да-да. Чтобы я случайно не стал соучастником…
– А ты уже знал, что к памятнику Маргелова выложили погоны?
– Нет, нет. Не знал, потому что они выложили в районе 10 часов вечера, а это три часа утра…
– Через пять часов…
– Это все в моменте, и мы по факту только утром узнали, что произошло… Но цепочка раскручивалась очень быстро. Потому что кто-то кого-то сдал, кто-то кого-то где-то подставил.
– А почему девушка сидела – жена вашего парнишки? Получается, ее тоже вытащили?
– Ее тоже, потому что ее вызвали, чтобы она объяснила…
– Получается, он тоже выкладывал погоны, а он был женатый и ходил в увольнение до утра.
«Мог пройти к памятнику».
– И жену тоже вызывали, она писала какую-то объяснительную. Подтверждение какое-то…
– Мне говорили, что искали, кто и что, там и соседняя рота была завязана.
Сергей:
– Там правду не найти… Как мы потом выясняли, все пошло знаете от кого? Это пошло от людей, сборников, но не по спорту, а КВНщики, певцы, в общем, самые такие заряженные спецназовцы, что это от них пошла такая идея.
– У вас были, кто КВНщики, певцы?
– Да, вот у нас рота. Есть те, кто сборники по спорту, то есть все на занятиях, а они готовятся к соревнованиям. А были кто, все на занятиях, а они поют где-то… Творческие личности, скажем, так… И от этих творческих личностей и пошла такая творческая идея… Но их там должно было быть гораздо больше, не только со спецназа, но