– Воевал…
– И крайний раз, когда он погиб, там получилось как? Когда стал командиром роты, насколько мне известно, им поставили задачу отряду спецназа что-то штурмовать. То ли посадку, то ли населенный пункт. Они с задачей не справились, к сожалению, и потеряли много людей. Ведь спецназ – это не штурмовые подразделения. А другое.
– Согласен.
Я в который раз слышал о том, как предназначенный для выполнения совсем иных задач спецназ использовали не по назначению. Элиту, в которой каждого бойца надо беречь, как зеницу ока, отправляли в бой мотострелками. И мутило от командиров, которые так обращались с воинами.
Егор:
– После чего начальник разведки на них обиделся. Затаил зуб за то, что они не выполнили задачу, хотя много людей потеряли, делали все, что возможно. Ильсур, он такой человек, он «за царя, за Родину», максимально такой. Не трус, никогда. Максимально за Россию всегда. Никогда ничего плохого не говорил ни за армию, как там мало платят…
– Служил, невзирая ни на что…
– Да. И получилось так, что ему говорят: «Ваш отряд, офицеров, я всех в пехоту распределю».
Я понял: горе-начальник.
Егор:
– Они в шоке. Они говорят: «Ладно, мы были бы такими, от задач отказывались. Постоянно везде с ребятами, за Родину, ну не получилось штурмом взять. Мы не для этого предназначены».
– Для разведки.
Егор:
– Ну и за него боролись друзья, чтобы его в пехоту не перевели. У нас же есть знакомые. Но поборолись, в пехоту не перевели, но начальник разведки оказался с большими тоже связями, и он сделал из них штурмовиков спецназа.
– Ох, е-мое! Разведчиков в атаку…
У меня невольно сжались руки в кулаки при упоминании злопамятного и самое страшное – мстительного по отношению к своим бойцам начальника. Я читал, про то, как в Великую Отечественную такие командиры получали пулю в спину. Но здесь, видимо, начальник на передовой не появлялся, куда гнал ребят-спецназовцев, да и честные парни вряд ли решились бы на такой шаг.
Егор:
– И отправил Ильсура командиром штурмовой группы спецназа…
Мне ударило в виски.
Сообщения о зачистках в высшем эшелоне Министерства обороны (ранее арестованы замминистра, начальники управлений) обнадеживали на очищение. 30 декабря 2024 года ТАСС передало об обысках в автобронетанковом управлении[20], но это мало утешало: такие, как начальник разведки, не извелись.
Егор:
– И вот крайний раз они в одном доме сидели. С хохлами вместе сидели, и хохлы над ними взорвали ТМ–62.
– А что это – ТМ–62?
– Это противотанковая мина, там много килограмм тротила. И получается, над ними взорвалась тээмка, и Ильсура плитой задавило…
Для меня как остановилось время.
Не знаю, надолго ли…
Представлял, как боец пытался вырваться из-под плиты, как пытался приподнять, вытащить ногу, руку, а плита не позволяла; что он кричал, если кричал: кого звал, если звал… Ведь видели видео, как после обстрелов израильтянами сектора Газа людей извлекали из-под завалов. И как теперь, могли это сделать или нет? Ведь обстреливали, да и бойцы Ильсура могли оказаться под этими же бетонными перекрытиями… Как вел себя командир, что он кричал им… А, может, он не мог ни пошевельнуться, ни двинуться, ни вздохнуть, прихлопнутый сверху плитой… И какие слова, мысли кружили в его голове, какие чувства испытывал этот парень из Тольятти, изнывая от боли, почему-то не поехавший в Китай зашибать деньгу акробатом, а пошедший в самое пекло на войну…
Что мне еще сказал Егор?
Вот что:
– По итогу ребята говорят: только ноги торчат, и мы не знаем, что делать…
Выходило, все-таки придавило…
Что еще?
– Ильсур в октябре женился…
– Девочка, жена, молодая вдова… – вырвалось у меня.
Она теперь тоже не выходила из моей головы.
Что еще?
– Вот так у него судьба сложилась… – продолжал Егор. – Из-за того, что начальники у нас такие… Юра Краснов тоже погиб из-за этого человека… Только я знаю, что он двух офицеров вот так положил. А сколько еще людей загубил…
Не знаю почему, но я не стал спрашивать фамилию этого начальника. Быть может, опасаясь за судьбу рассказчика.
Я хотел побольше узнать об Ильсуре, на что Егор:
– Мы с Ильсуром часто общались до СВО, а когда он уехал туда, я ребят не беспокою, потому что понимаю, что там не до этого людям. Когда есть возможность, мне пишут, и я всегда отвечаю.
Теперь спросил:
– Когда погиб Ильсур?
– Буквально недавно. В декабре… В Торецке.
– Может, что еще о нем, – мне физически хотелось узнать о капитане как можно больше.
Егор:
– Могу сказать, он очень любил футбол. И опять же, у нас получилось как? Если брать команду за рубежом, он болел за английский клуб «Ливерпуль». За него он прям. А из наших, это, конечно «Крылья Советов». Это Тольятти. Он свою команду поддерживал.
Я вспомнил, как, рассказывая о Вадиме Кривинчуке, Егор говорил о своих футбольных привязанностях: если за границей, то «Реал Мадрид», а из наших – ЦСКА.
Теперь у почитателей «Крыльев Советов» стало на одного болельщика меньше.
– Прощания не было. Еще не достали мальчика…
Егор:
– И боюсь, что не скоро смогут достать.
3
Невзирая ни на что, в Рязань
Егор дал мне телефон их с Ильсуром однокурсника, который после училища служил с ним.
Когда через несколько дней я позвонил однополчанину Ильсура, тот попросил называть его Сергеем и рассказал.
– Мы с ним познакомились в день мандатной комиссии, – начал рассказ Сергей. – В самый первый день, как зачислили. Нас построил тогда еще старший лейтенант, ныне майор Алексей, он еще капитана не получил, он построил, зачитал фамилии, и: «Вот вы, – назвал мою фамилию и Ильсура, – вы теперь боевая двойка». В самый первый день мы попали в одно отделение, в один взвод, и так вот мы с ним отслужили все эти годы. Он спортсмен. В 16–17 лет