Постоянные жалобы Терезы раздражали Байрона, но он признавался в письме к Августе, что его чувства к Терезе переросли в супружескую привязанность.
Мэри Шелли совершила ошибку, какую часто совершают женщины-интеллектуалки в отношении женщин романтических. Она определила для себя Терезу как «хорошенькую девушку», а Тереза слегка побаивалась этой дамы, которая уже опубликовала несколько странных, совершенно не женских романов, самым известным из которых стал «Франкенштейн». Тереза всерьез задумывалась, будет ли Байрон любить ее еще больше, если она станет соревноваться с Мэри и станет ученой дамой. Но в конце концов она разумно решила, что это не ее стезя, и ограничилась тем, что продиктовала своему любовнику указания, которых он должен придерживаться, работая над «Дон Жуаном», хотя ранее она настаивала, чтобы он прекратил писать эту поэму, поскольку ей не нравился его цинизм. Она вновь настаивала на том, чтобы здесь было больше о любви, и Байрон последовал ее совету.
В течение зимы в Пизе вокруг Байрона и Шелли все расширялся круг английских литераторов. Тереза держалась от них вдали, оставаясь, как правило, в своих апартаментах и выезжая только вместе с Мэри Шелли.
Наступающий год оказался тяжелым. Тереза жила с Байроном в Лагорне, и слух об этом дошел до графа Гвиччиоли. Ее денежное содержание снова оказалось в опасности, потеря его грозила Терезе утратой ее независимости. А ведь на всем протяжении ее отношений с Байроном она отказывалась получать от него деньги или подарки. Ее семья была слишком бедной и было слишком много других членов семьи, которых нужно было поддерживать, чтобы помогать Терезе.
В конце сырой зимы пришло известие из монастыря, куда Тереза определила дочь Байрона Аллегру, что девочка тяжело больна. Сообщения о ее состоянии ожидали каждый день, но Байрон и Тереза, парализованные влажной жарой в Лагорне, так и не выбрались навестить Аллегру. Однако когда пришло горестное известие о смерти Аллегры, Тереза словно пробудилась ото сна и со всей своей энергией взялась за организацию похорон, а Байрон замкнулся в трагическом молчании.
Несмотря на явную симпатию папы римского к Терезе, он не мог игнорировать очевидные факты и в июле издал распоряжение, согласно которому «в целях убеждения непокорной молодой женщины» она была лишена денежного содержания от графа Гвиччиоли.
Над их домом в Пизе нависла тень трагедии. 13 июля взволнованная Мэри Шелли ночью прибежала к Байрону и Терезе – Шелли не вернулся домой. Через пять дней его тело выловили в морских волнах.
Политическая неразбериха, царившая в Италии, привела к тому, что графу Гамба и его сыну Пьетро было приказано покинуть Пизу. Тереза снова оказалась полностью на попечении Байрона. Большая группа политэмигрантов, высланных из Пизы, нашла убежище в Леричи, где граф Гамба и Пьетро ожидали Терезу. Настроение у них было подавленное. Тереза сопереживала несчастью Мэри Шелли, а вскоре ее постигло собственное горе – умерла ее сестра Каролина. Граф Гамба пытался убедить Терезу вернуться в Равенну, чтобы опекать младших сестер, оставшихся совершенно беззащитными. Кроме того, граф рассчитывал, что возвращение Терезы в Равенну может привести к тому, что граф Гвиччиоли вернет ей ее содержание, но Тереза категорически отказалась бросить Байрона.
Лорд Байрон – защитник свободы Греции. Гравюра XIX в.
А Байрон в это время планировал поездку в Грецию, где он хотел если не возглавить, то, во всяком случае, помочь освободительному движению греков, стремившихся сбросить ненавистное турецкое иго. При этом у Байрона не хватило мужества самому сообщить о своем решении Терезе, и он поручил эту миссию ее брату Пьетро, который собирался ехать в Грецию вместе с Байроном.
Услышав эту новость, Тереза пророчески воскликнула: «Я знаю, что мы никогда больше не увидим друг друга!», на что Байрон, подхватив ее драматический настрой, сказал ей, что она должна описать его жизнь в Италии. «Нельзя описывать жизнь живого человека!» – откликнулась Тереза.
Байрон покинул Терезу, уезжая в Грецию, в июле 1823 года, последние два часа он провел наедине с ней.
На следующий день Тереза и ее отец выехали из Пизы, надеясь пробраться в Романью. Терезе тогда был двадцать один год, и она знала, что одна ее жизнь кончилась. «Я чувствую себя так, словно я умираю», – записала она во время своего путешествия с отцом. На границе провинции их остановили, и графа Гамба выслали в Феррару. Тереза оказалась одна, без всяких средств к существованию, но не без друзей. Она отправилась к своему старому профессору Паоло Коста, который в юности учил ее философии и другим наукам. Ему самому пришлось уехать в изгнание из-за его либеральных взглядов. Поскольку ему запретили преподавать в университете Болоньи, он скромно зарабатывал себе на жизнь частными уроками. Среди его учеников, между прочим, был и Игнасио, старший сын графа Гвиччиоли, который был всего на четыре года моложе Терезы. Он унаследовал от отца страсть к театру и мечтал стать драматургом. Когда позднее он опубликовал историческую драму в стихах, то посвятил ее своей прелестной мачехе.
Прибытие лорда Байрона в Месолонгионе. Художник Т. Вризакис
Из Греции Байрон писал Терезе редко, ограничиваясь короткими приписками к письмам Пьетро. А Пьетро в своих письмах заверял сестру, что Байрон верен ей, но Тереза все равно ревновала своего любовника – гениального поэта и необыкновенного мужчину.
19 апреля 1824 года в греческом городке Миссолонгионе Джордж Гордон лорд Байрон скончался от лихорадки.
Брат Терезы Пьетро нашел в себе душевные силы сообщить скорбную весть друзьям Байрона, но написать сестре у него не поднималась рука, и он попросил британского консула в Анконе написать профессору Коста. Старый учитель побоялся за рассудок Терезы и сообщил о смерти Байрона графу Гвиччиоли с просьбой прислать к Терезе ее отца. Но граф послал к Терезе своего старшего сына Игнасио. Тереза приняла страшную весть с неожиданным спокойствием. Она уже раньше попрощалась с Байроном и знала, что он никогда уже больше к ней не вернется…
Лорд Байрон на смертном одре. Старинная гравюра
В следующем году Тереза по настоянию своей семьи согласилась вернуться к своему раскаявшемуся супругу. Но на самом деле хитроумный план графа Гвиччиоли заключался в том,