Послушный жене, граф Гвиччиоли предложил Байрону второй этаж своего палаццо, и Байрон со всем своим зверинцем, где были барсук, журавль, собаки и ослы, поселился там. Аллегрина, как называла девочку Тереза, тоже стала жить в этом дворце и каждый день выезжала кататься в экипаже вместе с Терезой, которую она называла «Маммина».
Портрет лорда Байрона. Неизвестный художник
Все казалось прекрасным, однако это мирное счастье подмывали опасные подземные течения. Игнасио Гвиччиоли, старший сын графа, писал впоследствии, что его отец в то время усиленно шпионил за любовниками. За их счастье должно было быть заплачено.
К этому времени граф уже вытянул из Байрона изрядную сумму денег и вскоре запросил еще. Будучи председателем Комитета директоров театра Равенны, граф пожелал пригласить в Равенну весьма дорогую певицу Джудитту Паста, и Байрон дал на это 200 фунтов стерлингов, но обнаружил, что граф хочет выглядеть единоличным покровителем знаменитой дивы.
В апреле граф Гвиччиоли предпринял «военные» действия. Байрону сообщили, что «его визиты, которые раньше были разрешены, теперь вызывают неудовольствие». Терезе граф стал угрожать разводом.
На счастье Терезы, ее бабушка была хорошо знакома с папой римским и обратилась к нему с просьбой разрешить легальный развод и умоляла главу римской католической церкви приказать графу Гвиччиоли предоставить Терезе содержание, соответствующее ее положению. Отец Терезы разъярился на своего зятя и, будучи уверен в его жестокости, стал убеждать кардинала-легата Рускони, что граф «пытался ради финансовой выгоды заставить его дочь стать проституткой, торговал ею и позорил». Потом он хотел вызвать своего зятя на дуэль.
В середине лета Байрон писал: «За последние триста лет в Болонье не было такого скандала». Действительно, вся Романья переживала по поводу слухов о драматическом треугольнике, образовавшемся в палаццо Гвиччиоли. Женщины вздыхали, умирали от зависти и восхваляли отважных любовников.
В середине июля папа римский удовлетворил просьбу о разводе, и Тереза с помощью своего отца и брата втайне упаковала свои вещи и уехала в загородный дом отца в Филетто, в то время как граф предавался сиесте. Проснувшись и обнаружив, что жена сбежала, граф тоже уехал, и Байрон остался в одиночестве, если не считать слуг и его зверинца.
Филетто находится неподалеку от Равенны, однако Байрон не мог видеться с Терезой наедине, ибо ее содержание от мужа 100 скудо в месяц зависело от ее поведения – граф Гамба и его сын Пьетро неусыпно наблюдали за Терезой.
В этот период Байрон стал как бы членом семьи Гамба и полюбил это семейство. Он опекал и развлекал младших сестер Терезы, самой младшей было два года, частенько называл графа Гамба папой. Юный Пьетро со своими идеями свободы и революции – то, что Байрон называл «могучей политикой», – был особенно привлекателен и в свою очередь обожал Байрона и преклонялся перед ним.
Байрон развлекался вместе с семейством Гамба, устраивались веселые пикники – однажды они все вместе наблюдали затмение солнца, – игры в шары, рыбная ловля под вечер на берегу реки. Тереза нашла для Байрона удобную виллу поблизости от их дома.
Тереза была как будто удовлетворена таким положением дел, но Байрон расстроил ее, послав ей сугубо реалистический французский роман, изображающий «несчастья, которые приносит неосвященная любовная связь». Это вызвало со стороны Терезы поток упреков, так как в романе явно просматривалась угрожающая похожесть с их любовной связью. Тереза написала Байрону длинное сердитое письмо, и Байрон каялся. «Твои огненно-рыжие волосы и голова под ними, – говорил он ей, – горячая лава». Тереза с удовольствием читала французские переводы произведений Байрона, которые он посылал ей. Она говорила, что эти стихи позволяют ей глубже заглянуть в его характер, чем его разговоры.
В конце октября граф Гвиччиоли, жаждавший вернуть деньги, которые он по распоряжению папы римского выплачивал на содержание Терезы, начал интриговать и угрожать Терезе заточить ее в монастырь. Когда настала зима, Тереза приехала в Равенну, где вернулась к роли личного секретаря Байрона и вдохновительницы его поэзии. Она прямо заявила ему, когда он работал над эпической трагедией, что без любовной линии поэма будет невыносимо скучной. И опять ее неутомимое стремление к романтическим ситуациям взяло верх над тяготением Байрона к сатире, и он начал писать поэму «Сарданапал». «В этот вечер, – писала Тереза, – возвышенная любовь Мирры победила».
Италия уже в течение некоторого времени находилась в состоянии политического бурления. На сцену вышли новые политические силы, ставящие своей целью свержение итальянской монархии и австрийского господства. Вдохновляемые образом святого одиннадцатого века, который отказался от богатства и положения в обществе ради жизни угольщика в лесу, они называли себя «Обществом угольщиков (карбонариев)». До властей дошли слухи, что Байрон только для вида интересуется графиней Гвиччиоли, а на самом деле его цель – политическая агитация в Романье, где граф Гамба и его сын Пьетро являются видными лидерами революционного движения. В течение некоторого времени Байрон подвергался усиленной слежке, отец и брат Терезы тоже находились под постоянным наблюдением. У Байрона даже брелки на цепочке часов были на подозрении.
Вокруг бушевала революционная лихорадка, а Байрон по-прежнему писал стихи, и они с Терезой любили друг друга, хотя их жизнь в Романье регулярно тревожили заговоры, внезапные аресты, убийства и слежка. Тереза вдохновляла Байрона на романтические стихи, а он втайне выражал свои политические взгляды в дневнике. «Должна быть создана всеобщая республика», – писал он. А пока что заговор выродился в трагический фарс противостояния австрийским войскам, вдвое превышавшим численностью силы революционеров. 18 июля Пьетро Гамба и его отец были высланы из Равенны. Тереза и ее младшие сестры остались без всякой защиты.
Как только Тереза оказалась беззащитной, граф Гвиччиоли стал требовать, чтобы она вернулась к нему или отправилась в монастырь. А Терезу мучили страхи – она боялась, что если она расстанется сейчас с Байроном, то не увидит его уже никогда. Байрон с трудом уговорил ее уехать. Из Фаэнцы она написала Байрону взволнованное письмо о своем путешествии и послала ему символическую надушенную розу. Ему также удалось уговорить ее отказаться от дикой идеи заехать на день в Равенну, и Тереза отправилась к своему отцу и брату во Флоренцию. «Тереза написала мне так, как будто сошла с ума», – заметил Байрон.
Они не виделись до осени, когда Шелли и его