— Кихх’Кахски! — Прошипел военачальник сложно переводимое ругательство. — Не забивай нам головы ненужной ерундой! Сказали — значит останемся!
Собеседник не стал сопротивляться воле разозлившегося правой руки. Ни к чему было провоцировать драку, из которой худосочный Такх не имел шансов выйти победителем. Правда, только если не использовать магию…, но за колдовство без приказа Скар-Васх-Ши будет на него злиться. Сильно злиться.
— Они не замечали того, что я отличаюсь. — Тихо проговорил парень, пока Астерота мелкими неаккуратными шажками несло по улочкам облюбованного Осквернёнными района. Судя по всему, засели они в административном центре города, раскинув свои владения неровной кляксой, расплывающейся на мерты вокруг. Много кто жил в том, что осталось от города после быстрого захвата, но ещё больше тварей ютилось под ним. Они рыли подземные туннели, превращая уцелевшие части канализации и тайных ходов в самую настоящую сеть, в каждом тупике которой ютились десятки низкорождённых. — Меня же словно что-то защитило от их влияния. Я оставался собой, но тело моё безвозвратно утратило былой облик, став… этим.
Перед глазами поплыло: последний из местных дворян боялся, что время закончится, и пытался впихнуть как можно больше информации в голову Астерота. Параллельно с картинкой в его голову передавались обрывочные сведения, которые парень успел собрать за время, проведённое в уродливом теле.
На смену ленивому «совещанию» рук Генеральши пришла темнота. Глаза, перенёсшие прикосновение Скверны, видели в темноте не так хорошо, как днём, но всё лучше, чем в бытность человеком. Некоторое подобие ночного зрения услужливо выделяло беседующих в темноте тварей. На высшем наречии, кое-незримому наблюдателю было так же хорошо известно, как и людской язык.
— Хар-Тассшек, вести с границ! — Прошипел поджарый воин, вытягиваясь в струнку перед пястью разведывательной когорты. Его худые рёбра обтягивала почти идеально белая кожа, испещрённая грязными неаккуратными рисунками и шрамами, подчёркивающими его положение в иерархии. Если судить по характерным зарубкам на плечах и узору, вычерчивающему острые выступы позвоночника, пробивающиеся сквозь кожу, сейчас держал слово командир одного из разведотрядов, разосланных во все близлежащие стоянки.
— Выкладывай, — один из многочисленных глаз на безволосой голове медленно повернулся к стоящему настолько ровно, насколько позволяло искорёженное Скверной тело, разведчику. Из-под глаза вытекла небольшая мутная слезинка, которую длинный тонкий палец смахнул быстрее, чем один из шести глаз на неровном черепе успел моргнуть.
— Башня, — торопливо начал доклад разведчик, — на отшибе. Там была бойня. По слухам, был всего один человеческий дед, уничтоживший несколько сотен низкорождённых то ли голыми руками, то ли чудным колдовством. Дождался затишья и сбежал. Ищейки уловили портальный след, затерявшийся средь дорог.
— Чем было «чудно» колдовство? — Второй глаз повернулся к дозорному чуть быстрее, выдавая заинтересованность Хара. Шестиглазый разведчик засиделся в захваченном городе без дела. Не считать же таковым монотонный отлов выживших и пресечение партизанской деятельности?
— Оно отличалось от творимого местными. Тёмные не прибегают к подобным заклятиям, их магия не так прямолинейна. Да и одно то, что дед играючи раскидал больше трёх сотен низкорождённых, уже само по себе эксцессс! — На последнем слове, явно услышанном у кого-то из более умных сородичей, докладчик сорвался на шипение. Спустя всего секунду вывернутый прикосновением Скверны рот разразился последовательностью резких звуков, обращённых к очередному низкорождённому, случайно помешавшего приёму.
Мелкая многоногая тварь быстро семенила костяными отростками, подбираясь к сидящему на земле шестиглазому. Чьего-то посланника совершенно не волновали линии магического плетения, расчерчивающие неровный пол: черепушка на ножках проходила сквозь них так же легко, как призрак ходит через стены. Добравшись до Осквернённого, уставившегося сразу тремя глазами на визитёра, низкорождённый издал звук, одновременно напоминающий вскрик и всхрап. Но рот отказался закрываться, словно нечто удерживало его изнутри. С позиции затаившегося дворянина было плохо видно, что конкретно там происходило, но в черепушке что-то бледно светилось.
Докладчик смолк, не мешая Хару внимать принесённому посланию, и когда челюсти звучно клацнули, вопросительно склонил голову.
Хар-Тассшек поднялся и вытянул, заламывая в трёх локтях нечеловечески длинные руки — потягивался. На разведчика посмотрело сразу две пары глаз, блестящих радостным предвкушением:
— Твой дед объявился уже в нашей башне. — Медленно, словно смакуя звучание высшего наречия, произнёс Осквернённый, облизывая острые клыки.
Картинка поплыла, сменяясь безэмоциональным речитативом распадающейся Души. Видать, мало времени ему осталось, если голос потерял способность выражать чувства.
— Тогда я понял, что судьба предоставила мне шанс. Я затерялся в толпах низкорождённых, отправленных к вам на убой, и скрылся на улицах. Осквернённые, очистив их от жителей, забывали про них, и это сыграло мне на руку. Я плутал меж домов, толком и не понимая, зачем. В один миг на меня свалилось осознание, что в момент побега я стал тем, кого уже не примут нигде. В рядах тварей для меня больше не было места, потому что своими действиями я отрыто заявил о неподчинении Скар-Васх-Ши. Люди же убьют меня, стоит им меня увидеть. Я решил прийти в фамильное поместье, чтобы попросить совета у Рода, и нашёл на пороге твоего воина. Подумал выходить его, доказать, что я — не чудовище, но ошибся, приняв его за человека. Кажется, в этом городе вообще уже не осталось людей, — Парень замолчал. Прошедший сквозь него поток информации, воспоминаний и переживаний, возможно, не прошёл бесследно для Души. — Впрочем, ты поступил правильно, носитель Осколка. Спасибо тебе за проявленную доброту, ибо только смерть есть выход в моей ситуации. Время, отмеренное мне, подходит к концу…
Глаза болели. Чуть проморгавшись, Астерот снова ощутил своё тело. Он вновь был собой, а перед ним стоял, виновато разведя руками в стороны, молодой дворянин. На его лице была лёгкая полуулыбка, от которой несло по-детски чистым счастьем.
— Откуда ты узнал всё это? — Торопливо спросил Аспер, чувствуя, как утекает время, отведённое парню. Тот помолчал несколько секунд, словно откапывал заинтересовавшее мага воспоминание, и застыл с выражением полнейшей неопределённости на лице. Сквозь щёки, уже начавшие распадаться крохотными энергетическими крупицами, проблеснул надевший шлем Шианхут и стоящая рядом с ним Убийца.
— Тяжело сказать это по-человечески… — Протянул дворянин, почти не поменявшись в лице. От подбородка уже остался лишь грубый